— Вот вы все говорите о каких-то сундуках и заговорах. А я вам скажу просто: Бушмаков сам спланировал эту кражу. Может, даже предложил Като что-то продать или обменять, а тот отказался или потребовал свою долю. Напал на караван. Устранить его стало проще всего. Вот вам и мотив.

Шеккер не знал о записной книжке Като, но его слова подтверждали ровно то, что в ней было написано. Карелин слушал молча, пока Шеккер продолжал:

— Да, я допускаю, что кто-то еще мог быть замешан. Но точно не князь. Борезе здесь вообще ни при чем. А ваши теории про шпионов, сундуки и карты — это просто попытка усложнить очевидное. Все гораздо проще: Бушмаков жадный, хитрый торгаш, и его игры зашли слишком далеко.

Шеккер откинулся на спинку стула, его взгляд стал задумчивым.

— Знаете, Матвей Сергеевич, эта ситуация напоминает мне случай из моей службы в Персии лет десять назад. Тогда, в 1895 году, мы получили сведения о возможном шпионском заговоре. Говорили, что иностранный посланник был убит, и подозревали политические мотивы. Мы начали расследование, ожидая раскрыть сложную сеть интриг. Но в итоге оказалось, что это было обычное ограбление, совершенное местными ворами, которые даже не знали, кто жил в том доме.

— И все же, Владимир Павлович, во-первых, Като был немецким шпионом — это факт. Есть свидетельства, подтверждающие это, информация от Александра Александровича. Во-вторых, утром один из людей, которых вы мне выделили, доложил, что среди контрабандистов поговаривают о Шаркуне. У них какой-то заказ на хорошие деньги, но ходят слухи, что дело не ладится. Одни говорят, что груз задержали, другие — что заказчик не спешит платить. И еще кое-что: якобы кто-то из них уже начал беспокоиться, что эта сделка может обернуться серьезными проблемами.

Шеккер вскинул голову, раздраженный упрямством Карелина. Он едва сдерживал гнев, видя, что тот все еще не спешит ставить точку в этом деле.

— Вы не хотите замечать очевидного, — бросил он, голос срывался от негодования. — А между тем это моя территория, мое расследование! И если кто-то виновен, я доведу это до конца.

С этими словами Шеккер решительно направился к выходу, громко хлопнув дверью за собой. Тишина повисла в комнате.

Матвей остался один. Он посмотрел на путевые заметки, карты и записку, а затем машинально сунул руку в карман, где хранил медальон. Тот оказался пустым.

— Странно... — тихо произнес Карелин.

Он быстро осмотрелся, обшарил карманы брюк, пиджака, но медальона нигде не было. Сердце на мгновение сжалось от дурного предчувствия, но он тут же заставил себя успокоиться.

— Позже, — пробормотал он сам себе. — Сейчас не до этого.

И тут он резко стукнул себя по лбу, воскликнув вполголоса:

— Рапорт!

О случившемся нужно было сообщить еще вчера. Сенеко наверняка уже негодует, не получив от него никаких известий. Карелин быстро оделся и поспешил вниз по лестнице, на ходу натягивая перчатки.

Улицы Верхнеудинска, покрытые свежим слоем грязи после недавнего дождя, были полупустыми. Изредка проезжала телега, груженная сеном или ящиками, а по обочинам встречались торговцы и редкие прохожие. Матвей, пригнувшись от порыва ветра, шагал все быстрее.

Телеграф находился в небольшом деревянном здании, обшитом темными досками, с покосившейся вывеской. Изнутри доносились гудение аппаратов, щелчки ключей и обрывки фраз. Лампы в стеклянных колпаках тускло освещали пространство, где несколько служащих, склонившись над столами, отстукивали послания. Воздух был пропитан запахом масла и нагретого дерева.

Войдя внутрь, Матвей помедлил, давая глазам привыкнуть к полумраку. Служащий за стойкой оторвался от своего листа и бросил на Карелина усталый взгляд:

— Срочное отправление, господин?

— Да, — коротко ответил Матвей.

Он быстро набросал текст и протянул лист:

— В Иркутск. Для Сенеко. Срочно.

Служащий кивнул и принялся за работу, а Матвей огляделся, подмечая простоту обстановки. Деревянные лавки вдоль стен, пара уставших людей, терпеливо дожидающихся своей очереди, и неизменный шум аппаратов, напоминающий ритмичный стук сердца невидимого огромного организма. Удивительным казалось, что по тонким проводам мчатся сотни сообщений — радостных и грустных, полных надежд или тревог, — стремясь соединить людей, разделенных тысячами верст.

Матвей уже подходил к гостинице, когда из-за угла выбежал мальчишка. Он летел стрелой, не глядя по сторонам, и едва не врезался в Карелина.

— Эй, стой! — окликнул его Матвей, схватив за плечо.

Мальчишка вырваться не пытался, но глянул на Карелина испуганно. Лет десять, не больше. Рваная куртка, обветренные руки.

— Ты что здесь делаешь? — строго спросил Карелин. — Вчера сюда бегал? Записку носил?

Мальчишка замялся, но потом кивнул.

— Носил, — сказал он осторожно. — Барышне красивой. Сказали к ней отнести.

— Кто сказал?

— Купчиха одна, Черкасова ее зовут. — Мальчишка расправил плечи, словно пытаясь показать, что ни в чем не виноват. — Зачем это вам, господин? Я ничего плохого не делаю. Просто записки ношу. То сюда, то туда. Денежку за это имею.