Он застонал, когда я расстегнула ремень и вынула его из петель, а потом вжикнула молнией джинсов. Проведя языком по темной дорожке от пупка и ниже, я вобрала в рот уже твердый член. Мне хотелось близости с Виком. Мне хотелось заполнить пустоту без него в себе – глубоко внутри, там, где он должен был оказаться очень скоро. Сбросив одеяло, под которым нам обоим стало жарко, и спустив с его бедер мокрые от дождя джинсы, я делала то, что хотела: любила и ласкала его, и срывала один стон за другим, а когда посмотрела, увидела, что он забылся, закрыл глаза, изогнулся в моей власти, пропал и погиб – и наконец я получила его почти полностью. Теперь я знала, какой он на вкус: теплый, мягкий, маслянистый. Теперь знала, какие слабости прячет под кожей. Мне было мало просто взять его в рот; хотелось большего, хотелось сразу всего. Я выпуталась из бюстгальтера и, зажав член между грудями, уткнула его крупную головку себе в язык. Несколько медленных движений, пара пылающих взглядов, которые он бросал, затуманенный удовольствием, и Вик дрогнул.

– Не нужно…– простонал он.

Он всегда так говорил, но это было нужно мне, как он не мог понять, что я хотела остаться с ним в такое мгновение? Перед тем как все кончится, я снова села поверх него, и он слабеющей рукой опрокинул меня на постель и навалился сверху. Я задохнулась. Он дрогнул снова, прокатился бедрами вдоль темной полоски моего белья, и я ощутила, как член скользнул вдоль входа, а потом прижался к моему бедру. Вик нахмурился, сгорбился, устало толкнулся еще дважды. Я почувствовала тепло, стегнувшее мою кожу, и когда Вик расслабился, припала к его губам с поцелуем.

Я погладила его шею, погладила живот, шрамы от ожогов на бедрах; он покачал головой и произнес, не открывая глаз:

– Ты очень упрямая и всегда делаешь то, что хочешь.

– За это ты любишь меня.

Я опустила его руку вниз, чтобы он чувствовал мое желание тоже, и он коснулся влажной плоти пальцами. Я опустила и свои на теплое еще семя и, покатав его на подушечках, опустила их между ног.

– Ты что удумала?– взгляд у Вика прояснился.– Не нужно. Тебе придется пить таблетки или…

– Или я хочу того, что могло бы случиться.

– Вряд ли, Лесли. Ты…– Он сглотнул, забеспокоился.– Ты уедешь учиться, куда нам спешить?

– Потому что я так хочу.

Я обняла ладонью его затылок, притянула ближе к себе и пока долго, долго шептала самые нужные нам обоим слова ему в губы, он медленно сдавался. Броня его рушилась. Страхи оставались, но были уже фантомами где-то там, за пределами нас двоих. Я никогда прежде не была ни самонадеянной, ни неосторожной, но свои желания знала точно и знала, что не пожалею ни о чем.

И когда мы были вместе, а он ласкал меня, это было самым правильным, что случалось со мной за всю жизнь.

Глава восьмая

Церковь, девушка и ворон

На улице стояло прекрасное сентябрьское утро.

Ранним утром Виктор Крейн тихо вышел из своей спальни и спустился вниз в шортах, футболке и кроссовках. Он свистнул Цейлон, и овчарка, поспешив с террасы в дом через собачью дверцу, принюхиваясь, обошла его и ткнулась носом в руку.

– Ну что,– спросил ее Вик.– На пробежку?

Цейлон подняла большие уши торчком и, не спуская с хозяина глаз, выбежала следом за ним во двор. Вик побежал по лужайке и легко перемахнул через свой же забор. Черная собачья тень сиганула следом. Вместе они выбрались на проезжую часть и привычно помчали навстречу ходу движения машин, правда, пока что ни одной не было.

Вик работал в обычном для себя темпе. Бег тренировал выносливость и скорость: и того, и другого у него хватало в избытке. Когда он получил ранение в армии, думал, что не сможет ходить, не хромая. Нога болела до сих пор, и часто перетруждать ее он не мог, потому что после она долго ныла. Ныла она и в дождь, и в снег. Кости и суставы, до конца так и не зажившие, чуяли дурную погоду и предупреждали Вика о ветрах и сырости задолго до того, как они приходили, но это не мешало ему снова бегать, пусть не так шустро, как прежде. То, что он мог делать это, было уже поводом для благодарности к высшим силам.

Вик свернул через лесополосу и свистнул. Цейлон помчалась за ним, вывалив между клыков розовый язык.

Собака и ее хозяин спокойно бежали между деревьев, залитых утренним светом. Они быстро миновали пролесок, пересекли широкое скоростное шоссе, поднырнули под сень ив и поспешили по песку. «Моя последняя холостая пробежка»,– подумал Вик и усмехнулся.

Наигравшись и накупавшись в озере, счастливая парочка ленивой рысью возвращалась назад. Они уже приблизились к дому, когда Вик заметил во дворе Майкла, шнырявшего вокруг гаража. Он знал, что сегодня, как шафер, сядет за руль, и уже предвкушал это событие. Вик хмыкнул, устало толкнул скрипнувшие маленькие воротца в свежевыкрашенном заборе и впустил мокрую Цейлон, тут же бросившуюся к собачьей дверце. На кухне ее ждала миска с кормом.

– Ты уже одет?– Вик окинул Майка быстрым взглядом.– Похвально.

– А от тебя пахнет мокрой псиной,– жизнерадостно поделился тот, брезгливо отойдя подальше от друга.– Женишок.

– Имею право,– отбрил Вик.– Который час?

– Семь.

– Семь!– Он спохватился.– Я мигом в душ, потом позавтракаем. А там уже собираться пора. Ты, кстати, забрал мой костюм? Я отдавал его подшить.

– Костюм?– насторожился Майк.

Вик на ходу снял мокрую насквозь футболку и кивнул:

– Ну да, костюм. Знаешь, на свадьбах так обычно принято – когда жених костюм надевает.

Майк задумчиво прищурил карие глаза, делая невинный вид.

– А откуда я должен был его забрать?

Вик взял полотенце с кресла на террасе и, взъерошив волосы, вытерся.

– От портного,– повторил он, и в голосе просквозила прохлада.– Ты же заезжал к нему за своим костюмом, помнишь?