– Ох, Адам,– с облегчением выдавил Майкл.– Как же я рад…

– А ну-ка помолчи,– процедил Вик, неделикатно перекрывая ему дыхание и надавливая на кадык.– Тридцать с лишним лет я ждал, когда женюсь…

– Ой, прям из роддома вышел и ждать начал! А-а-а-а! Только не дави на горло!

– Ладно, в чем он так нагрешил?– весело спросил Адам.

– Вы же сослали его ко мне, потому что он просто бесил вас на ранчо и больше портил, чем делал?– с досадой спросил Вик, весь багровый от ярости.

– Ну, допустим,– уклончиво ответил Каллиген и, кашлянув, хлопнул в ладоши.– Так, все! Хватит! Хватит, я сказал! Расслабьтесь, будьте любезны, а не то я вас сожру, и свадьбы вообще не будет.

Оба притихли.

Майкл уставился на Вика с выпученными глазами:

– Собственно, я еще на Потлаче понял, что ты псих.

– Я его убью!– тут же пообещал Вик, сверкнув глазами, и Майкл заткнулся.– Он профукал единственную мою просьбу за все эти дни. Он не забрал мой костюм от портного.

– Не беда, заедем к портному,– развел руками Адам.

– Вряд ли!– кашлянул Майкл.– Дома у него никого нет, кроме детишек и няньки: симпатичная девчонка, кстати. Так вот, не вспомню, куда усвистал этот чертов портной с женушкой, но до четверга он здесь не появится.

– Значит, няньку ты рассмотрел, а куда слинял нужный нам человек – не запомнил?!– холодно спросил Вик.– Точно убью.

– М-да,– цокнул языком Адам, со скепсисом косясь на своего незадачливого притихшего работника.– Майк, я смотрю, ты нарываешься погибнуть во цвете лет. Кстати, кофе горячий?

– Да, угощайся.– Вик устало махнул рукой и сел за стол.– Я в отчаянии, честно. Да не шарахайся ты от меня, придурок. Какой смысл тебя убивать? Все равно твоя одежда мне мала, мелкий ты засранец.

– А потому что не надо было столько жра…

Вик молча поднял невозмутимый взгляд, и Майкл мигом смолк.

Адам хмыкнул, плеснул кофе себе в чашку и отпил, тут же шикнув.

– Обжегся.– Он облизнул губу.– Ну так вот. Ты, конечно, крепко доконал моего племянника, если он решил тебя прибить. К слову, спасибо, я давно хотел сделать это сам, но как-то все к случаю не приходилось. Однако так делу не поможешь. Ты, Вик, какой-то встрепанный, расчешись. Тебе жениться через…

Прищурившись, Адам взглянул на часы на духовке и присвистнул.

– Господи боже, уже половина десятого! А во сколько мы венчаемся?

– Мы с тобой?– меланхолично откликнулся Виктор. Адам не среагировал на остроту, и тот закатил глаза.– В десять.

– Тогда у нас с Рашель есть ровно полчаса, чтобы превратить тебя, нашу милую убийственную замухрышку, в классного парня, чтоб невеста не сбежала,– спокойно ответил Адам.– Хотя она сбежит вряд ли, а вот ее мама…

* * *

День, который должен был стать одним из самых запоминающихся и важных в моей жизни, не был ни хмурым, ни пасмурным, но величественные облака повисли над Скарборо тяжелыми белыми перинами. Я проснулась ранним утром, зная, что уснуть уже не получится, хотя стоило бы как следует отдохнуть. Есть тоже не хотелось. Я спустилась и сразу прошла на кухню, услышав там шум голосов. За обеденным столом, на котором в вазах стояло несколько цветочных букетов, хозяйничала Дафна, оставшаяся накануне с ночевкой. Тамара и Хэлен перекусывали кофе, сыром и хлебом, и я по очереди обняла обеих.

– Есть будешь?– деловито спросила Дафна и взяла в руки кофейник.

Потерев лоб, я устало присела рядом с Тэм.

– Выпью только кофе.

Я взаправду слишком нервничала, чтобы проглотить что-то еще. Дафна, плеснув мне кофе в кружку, горячо обсуждала с Тамарой предстоящую церемонию. Я помассировала виски и вспоминала, есть ли в домашней аптечке таблетка от головной боли. Скорее бы уже увидеть Вика. Он точно спасет меня от бешеных друзей, родственников вряд ли придется ждать, я никого не приглашала, а мама не говорила нашим, что я выхожу замуж: видимо, все же стеснялась моего жениха.

Тяжко вздохнув, я допила свой кофе. Ощущения были самые паршивые. Хотя мама, кажется, смирилась с тем, что я сочетаюсь браком с Виктором Крейном, но ее рабочая важная поездка слишком подозрительно наложилась на нашу свадьбу. Не знаю ни одной матери, которая не пришла бы на праздник к родной дочке по причине командировки, значит, это был просто благовидный предлог, чтобы не появиться сегодня. Но нейтралитет – хотя бы не открытая война! Это немного утешало меня, пусть я и хотела бы видеть ее сегодня в церкви.