Церковь была лаконичной и небольшой: три высоких окна в форме арки придавали конструкции легкости. Их дополняли деревянные решетки снаружи, вместо прозрачных стекол были простые витражи. Я знала, что церковь в Скарборо была поставлена в тысяча восемьсот одиннадцатом году, когда на этих землях появились первые переселенцы и заложили здесь заставу. Тяжелая дверь в форме арки, повторяющей окна, была выполнена из темного дуба с искусно вырезанными на полотне крестами. Близ церкви уже стояла пара автомобилей. Внутрь, переговариваясь друг с другом, заходили люди, и вдруг я поняла, что многие из них мне знакомы. Я заволновалась. Поправив рукав платья, снова подумала о маме и попыталась заглушить тревогу о том, что мне предстоит сделать. Без ее присутствия я вступлю в брак с человеком, которого, безусловно, люблю – но как же было горько делать это наперекор собственной семье!

Тэм передала мне букет из крупных бежевых колосков и дикого горошка с крошечными оборками бледной зелени. Я нервно сжала его, словно маршальский жезл, наблюдая за тем, как подружки и Хэлен покидают машину.

Адам обошел «Крайслер» и предложил мне руку. Он выглядел спокойным и безмятежным. Бронзовая кожа с золотым техасским загаром красиво смотрелась на контрасте с белой сорочкой. Черные волосы были как шелк.

– А где Тео и Рашель?– спросила я, стараясь совладать с неокрепшим голосом.

– С Виком. Не беспокойся. Они за ним присмотрят.

Я вложила руку в ладонь Адама с его помощью вышла из машины.

Почти все гости уже скрылись в церкви, но специально для нас двоих служительница в строгой черной одежде приготовила задний ход. Мы прошли в небольшую дверь и оказались за тяжелой, старой и пыльной темно-синей занавесью из бархата, расшитой золотыми мотивами Вифлеемской звезды.

Слова застыли в горле. Адам поблагодарил служительницу за нас обоих и поманил меня к себе, чуть отогнув занавесь.

– Посмотри,– сказал он, встав сзади, и мягко обнял меня за талию.

От его руки исходил приятный холод. Адам склонился ко мне ниже, и на кружевное плечо моего платья упала его черная прядь. Я посмотрела в церковный зал. Гости уже устроились на скамьях по обе стороны алтаря. Их было немного, может быть, десять или двенадцать человек, но все они собрались здесь ради меня.

– Я так волнуюсь,– призналась я.

– Боишься того, что будет после?– понимающе спросил он.

В нашей маленькой комнатке было тихо и спокойно. Вся суета этого дня осталась за ее пределами. На облупившейся стене напротив висело одинокое темное распятие, возле которого горела единственная высокая свеча. В большом зале мы слышали шум голосов. У алтаря в подсвечниках трепетали маленькие огни. До ноздрей доносился сладковато-горький, дымный запах ладана и камфоры.

Я неотрывно скользила взглядом по рядам скамей и головам, по оживленно переговаривающимся людям и остолбенела. С ума сойти, а народу прибыло… И откуда они все взялись?! Я нашла директора школы, ну надо же, неужели он пришел… и еще мисс Бишоп, нашу учительницу физкультуры! Боже, как я была рада, что она здесь! А вон и Дафна с Джонни, сидят в первом ряду, прямо как милая семейная парочка. Только что за руки не держатся. В первом ряду устроились родители Тамары и она сама. Рядом с ними сидела Хэлен с лицом, мрачным как туча. Дафна настойчиво пыталась всучить ей корзинку с лепестками, и я представила, в какие туманные дали сестренка ее пошлет. У Хэлен начался пубертат, характер оказался взрывной. Вдруг я с беспокойством поняла, что нигде не вижу жениха. После того что случилось, на меня накатила тревога.

– Адам, сколько сейчас времени?– нервно спросила я.

Он чуть подтянул рукав рубашки и взглянул на старые часы на коричневом кожаном ремешке.

– Десять-десять,– пробормотал Адам и нахмурился, сразу поняв причину моего беспокойства.– Секунду, детка, сейчас я ему позвоню.

Ему не нужно было ничего пояснять и рассказывать. Он словно читал мысли, мой милый Адам! Я прижалась к его плечу. В ожидании тревожно теребила на пальце кольцо, вслушиваясь в тихие гудки, а затем и в бездушный голос автоответчика.

– Черт,– растерянно сказал Адам.– Вик не берет трубку. Но погоди! Наверняка задержался по делу и уже ждет снаружи. Он никогда не опаздывает, ты же знаешь.

Вот именно! У меня возникло дурное предчувствие. Если Вик, который никогда никуда не опаздывает, не явился вовремя на собственное бракосочетание, значит, с ним что-то случилось: сколько врагов у него может быть? Варианта, что он сбежал и бросил меня в лучших традициях мелодрамы, я даже не рассматривала.

– Побудь здесь, детка.– Адам ласково погладил меня по щеке.– Никуда не уйдешь?

– В смысле?– Я растерянно хлопнула ресницами.

– Ну, не сбежишь из-под венца?– уточнил он и улыбнулся, когда я состряпала самое скептическое лицо, на которое была способна.– Понятно, тогда я мигом.

Он вышел наружу и оставил меня одну в комнатке, вслушиваться в шум голосов и в свой нервный шепот в голове: а вдруг он не придет? Да нет, что за ерунда.

Я обернулась и посмотрела на дверь. Шла одна минута за другой, и, приподняв у платья юбку, я решила украдкой выглянуть во двор.