– Так что… мы пока в лесу лучше поживем, подальше от этой страшной женщины, – выпалил Дарнир, и остальные скелеты бодро заклацали челюстями. – Будем нужны, только позови, все как один явимся! Но в замок… уж не сердись, ни ногой!

И скелеты, бодро позвякивая оружием и откуда-то раздобытыми (я подозревал из какого-то забытого чулана с ненужными вещами) потертыми чемоданами, в которые непонятно что сложили, помчались к лесу. Саквояжи подпрыгивали в их костлявых руках, и вся эта процессия выглядела так нелепо, что я не мог остановить смех.

Некоторое время я смотрел им вслед. Надо же как, ведьмы моей испугались! Моей… Как же восхитительно это звучало. Пусть Женевьева ни о чем подобном и не подозревает.

Поняв, что не в силах сдерживать предвкушения от встречи с Женевьевой, я поспешил к замку.

Он приветливо встретил меня смазанными и непривычно не скрипучими дверями, уютными огнями в светильниках в коридоре и безукоризненной чистотой. Оказывается, я уже забыл, какого цвета здесь стены и даже не подозревал, что они темно-синие и с серебристыми узорами. И воздух пах как-то иначе, травами, цветами и, кажется, немного сладким яблочным пирогом.

Я шел и не узнавал собственный замок. Он, оказывается, безумно красивый, светлый и уютный, а я об этом даже не подозревал.

Стоило мне войти в парадный зал, как навстречу с громким «мяу» под ноги бросился мокрый и жалко выглядящий Ферр. Шерсть у него слиплась, в желтых глазах сверкала невыносимая обида, и я едва сдержал очередной приступ смеха.

Лишь быстро подхватил его на руки, прижимая к себе.

– Она… она…

– Ну что я? – раздался возмущенный голос Женевьевы, спускающейся с лестницы с махровым полотенцем в руках. – Я тебя красивым и чистым сделала! И зачем вот было сбегать, не дав себя вытереть и высушить? И кричать еще при этом так, что мертвого можно поднять!

В ее глазах сверкали смешинки, но выражение лица оставалось неимоверно серьезным.

– Ну, мертвого, это вряд ли, – хмыкнул я, забирая у Женевьевы полотенце и, не обращая внимания на возмущение и жалобы Ферра, закутал его в ткань.

Кот затих, только обиженно засопел, но вырываться и не подумал.

– Она-то все может, эта ведьма! – лишь жалобно выдал дух-хранитель. – От ее энтузиазма все наши скелеты сбежали.

– Сам предложил мне их в помощники. Откуда я знала, что они – воины и не умеют нормально работать в замке, если им не пригрозить, что стану на них зелья испытывать? – вспылила Женевьева, упирая руки в бока и недобро поглядывая на кота.

И в этом своем простом темно-синем платьице, скроенном явно так, чтобы казаться в нем строже и серьезнее, с переброшенным на плечо передником… когда ее щеки раскраснелись от негодования, голубые глаза сверкали огнем, а волосы растрепались… она была так прекрасна, что мысли путались, как от дикого хмеля.

– Так вот чья это была идея… со скелетами, – хмыкнул я, ничуть не принимая угрозу Женевьевы насчет зелий всерьез. С ее-то светлой непредсказуемой силой, она просто не сможет причинить никакого зла. – Удивил ты меня, Ферр!

– Я ей мстил… А она… она…

– Ведьма я, если не забыл, которая взяла на себя заботу о замке! – грозно заявила Женевьева, сдувая со лба выбившуюся из собранных в пучок волос, прядь.

Она столкнулась со мной взглядом, вдруг как-то обреченно вздохнула и села на ступеньку лестницы. Вся ее воинственность разом куда-то улетучилась, оставив только трогательную хрупкость и беззащитность.

– Что такое? – встревожился я. – Обидел кто?

Я присел рядом с ней, заглянул в ее виноватые глаза, понимая, что готов любого познакомить со своей тьмой, если ей причинили зло.

– Скелеты и правда сбежали, но я… нечаянно это сотворила. Не думала, что их так купание в ванной напугает.

– Нашли из-за чего переживать, – улыбнулся я. – Вот погодите, через несколько дней впечатлятся жизнью в лесу, еще сами проситься обратно придут.

Я сказал это уверенно, пусть и не зная ничего наверняка, лишь пытаясь ее успокоить.

– Думаете? – с надеждой посмотрела она на меня.

И мне так и захотелось сграбастать ее в свои объятия и смести поцелуями все нелепые сомнения. С трудом удержался от такого соблазна.

– Да, Женевьева.

– А если…

– Новых создам, не переживайте.

Она прикусила губу, кивнула и покосилась на молчавшего и все еще обиженного Ферра.

– Ты не переживай, котик, в замке теперь не осталось пыли и паутины, часто купать тебя не стану, – вдруг ласково сказала Женевьева, и от звука ее голоса во мне внутри вспыхнуло давно забытое желание к женщине.

Вот же, ведьма! Ничего ведь такого особого не делает, а с ума меня сводит!

– Ну все, Зейн, тихая и мирная жизнь у нас закончилась. А ты этого так до сих пор и не понял, – выдохнул Ферр.

– Когда это она у меня была такой? – поразился я. – Разве что в мечтах.