Я нашла фартук, подвязала на волосы косынку и принялась хлопотать на кухне. Ферр удивленно следил за мной во все глаза, словно до последнего не верил, что я собираюсь готовить еду. А я замешивала тесто для сдобного пирога, взбивала яйца для омлета с беконом и помидорами, резала овощи для салата и впервые за последние дни чувствовала себя нужной.

Когда завтрак был готов, а я полезла в шкаф за посудой, в дверях появился Зейн. Мой взгляд упал на него, и я так и замерла, прижимая к себе стопку тарелок.

Голубые, немного усталые глаза, ярко сверкнули и уставились на меня. Под ними залегли тени, на скуле алела тонкая царапина, свежая и еще не затянувшаяся.

Мое сердце пропустило не один удар от осознания, чем Зейн занимался всю эту ночь, а внутри вспыхнуло горячее и незнакомое желание – прикоснуться, провести пальцами по его щеке, убедиться, что он в порядке. Даже головой потрясти захотелось от подобных ощущений, пугающих и таких ярких.

Ноги сами понесли меня вперед, к нему, раньше, чем я успела подумать.

– Доброе утро. Вы ранены? – спросила я, чувствуя, как сипло звучит мой голос.

Вопрос вырвался сам собой, удержать я его не успела. И в ту же секунду поняла, как это глупо. Этот мужчина через такое прошел, что мне и в страшном сне не привидится, а тут я… со своими вопросами.

Он удивленно вскинул брови, скользнул изучающим и внимательным взглядом по моему лицу, от чего огнем вспыхнули мои щеки, а по телу побежали мурашки.

– Нет. А вы, что же, беспокоились?

В его голосе прозвучали совсем непонятные нотки. Будто он совсем не привык, что о нем кто-то спрашивает и волнуется.

Как же я… влипла! Что он сейчас обо мне подумает-то?

– Вот еще! Я вас едва знаю. Просто больше меня никто в Милтаун вернуть не может, – выпалила я и ужаснулась тому, что сказала.

Чем вот я отличаюсь от всех тех девиц, что искали своей выгоды? Недалеко же я от них ушла… И зачем только сказала то, о чем даже не думаю?

– Да-да, я так и понял, что вы и завтрак ради своей выгоды приготовили, – невозмутимо заметил Зейн, скидывая пропыленный и местами прожженный плащ.

С кем же он там ночью столкнулся? Что за нечисть оставила такие дыры на его одежде?

– Вам лучше не знать, спокойнее спать будете, – поймав мой взгляд, заметил Зейн, и в его глазах снова мелькнули знакомые забавные искры.

Он шутит? Сейчас? Когда на его одежде такие следы чьего-то яда?

– И как вы можете относиться к своей работе столь… невозмутимо, – нашлась я.

Но мой голос, похоже, больше дрожал не от страха, а от восхищения.

– Кто-то же должен ее делать. Почему бы и не я, раз судьба подарила такую силу?

– Да, ее вы выбрать сами не могли, – вздохнула я, чувствуя, как эхом откликается и моя история.

– Но свой путь – вполне, – тихо и уверенно ответил Зейн.

Наши взгляды снова встретились, и я утонула в мерцающей глубине его глаз. Раньше думала, такого просто не бывает, выдумывают люди, а оказывается, слаще ничего на свете и нет, как пропадать в таком вот взгляде и не желать возвращаться.

До чего же Зейн, оказывается, удивительный и мудрый. И как сильно отличается от тех мужчин, с которыми я раньше сталкивалась. Они либо боялись моего дара, либо высмеивали, либо пытались использовать. А этот… этот смотрит так, что вся душа откликается. Просто смотрит. И этого мне достаточно.

– Позавтракаете со мной, Женевьева? – оборвал все мои мысли Зейн. – А после поговорим про чары артефакта.

– Хм… Чую подвох… – пробормотала я.

– Какая недоверчивая ведьма, – спокойно заметил он, подходя к столу и принюхиваясь к еде. – Пахнет очень вкусно.

Я, не удержавшись, улыбнулась.

– Присаживайтесь, Зейн.

– А меня покормить? – тут же напомнил о себе дух-хранитель, запрыгивая на стул.

Хвост трубой, морда наглючая.

– Ферр, ты же уже трижды завтракал, пока я готовила, – фыркнула я, с трудом не смеясь.

– Много ты понимаешь, Женевьева! Да мы с хозяином нормальной еды тысячу лет не ели.

– Не преувеличивай, мне столько нет, – невозмутимо заметил Зейн, забирая у меня тарелки и расставляя их на столе.

Его рука едва коснулась моей, а меня чуть не подбросило, как от удара молнией. М-да… Кажется, я все же пропала…

Я дала Ферру кусочек мясного пирога, села за стол и приняла от Зейна кружку с ароматным ягодным чаем.

За завтраком мы почти не разговаривали. Зейн неторопливо и аккуратно ел, явно наслаждаясь пищей. Иногда он даже глаза прикрывал от удовольствия, и внутри у меня от того, что это так, разливалось непривычное тепло. Вроде бы ничего особенного в том, как мужчина ест, нет, никогда подобного не замечала, а вот с Зейном что-то для меня пошло не так. Совсем не так. И что-то подсказывает, это окончательно и безнадежно.

– Спасибо за вкусную еду, Женевьева.