Страх ушел, началась паника, и в этом метании мыслей я прикидывала, что теперь делать.

– А вы можете… вернуться? – почти шепотом спросила я, цепляясь за чудо.

– Вот еще! – раздался голос, судя по всему, клена, потому что именно он сейчас потряс золотистыми листьями. – Я уже восемь сотен лет в Великом лесу стою, никто из людей до меня до сих пор не добрался, и поговорить можно разве что с деревьями.

В его голосе звучала явная обида, и я совсем растерялась.

– Нас из трех тысяч древних осталось всего две дюжины, – вновь раздался голос дуба, от которого меня прямо до костей пробрало. – Не ходят больше люди в наш лес ни за советами, ни за преданиями… И мы от этого теряем свою древнюю силу. Еще немного – и нас не останется, – скрипуче закончило дерево.

– Вот и решили мы все вместе на призыв ведьмы о могучих и великих деревьях откликнуться, – добавила сосна.

Кажется, до костра я просто не доживу. Меня Зейн прибьет за такой подарок. Я представила его лицо, когда он увидит этот лес, и застонала.

– Будем теперь с тобой и твоим темным магом знаниями и мудростью делиться, а детям вашим – сказки рассказывать.

Ы… Кажется, я хочу в обморок.

– Нет у нас детей. И Зейн – мне не муж и даже не жених.

– Подсобить? – встрепенулись разом сосны.

Их ветви зашелестели, словно готовы были сразу же ринуться в бой. Я так мысленно и схватилась за голову. Меня уже древние деревья сватать собираются. Дожила…

– Нет, спасибо.

– Так мы останемся здесь, ведьма?

– Если Зейн не будет против, – выпалила я, решив оставить этот вопрос ему.

– О, с ним мы договоримся, ведьма, не бойся!

В голосе дуба прозвучала такая уверенность, что мне стало не по себе.

Абсолютно ошарашенная этим всем, я попятилась и услышала… тихий всплеск. Обернулась на этот звук и увидела… пруд. А он-то тут откуда? В саду его раньше не было, я точно знаю, рассматривала вчера эти заросли с высокой дозорной башни, пока ее отмывали скелеты.

Я осторожно подобралась к темной воде с золотым бликами, надеясь увидеть миленьких рыбок, которых, наверное, создала моя магия, чтобы было «романтично и приятно», как я и загадывала. Но вместо них из воды вдруг показалась змеиная морда с ярко-желтыми глазами, сверкающая золотой чешуей.

Я даже забыла, как дышать, пока следом вылезало длинное тело. Невиданный змей свернулся кольцами и уставился на меня, сверкая пастью, полной острых зубов.

– Да не бойся, ведьма, не трону!

Голос у него был низкий, рокочущий, словно гром.

Я нервно сглотнула. Кажется, я теперь понимаю, почему весь мой клан так опасался моей влюбленности. Они бы не выжили. Удивительно, что ведьмам, подобным мне, не запретили чувства законом.

– Я – Драум, последний дракон и хранитель леса древних.

– Тебя я не призывала, – выпалила, отчаянно надеясь отвязаться от этого чудовища.

– Да как же! А кто хотел безопасности для себя в саду?

– И моя магия сочла тебя вот безопасным? – в ужасе пискнула я.

– Твоя магия сочла меня тем, кто способен тебя защищать.

Он фыркнул, из ноздрей вырвались два маленьких облачка дыма.

– Зейн… вряд ли обрадуется, – осторожно заметила я.

– Думаю, с твоим магом я точно договорюсь, ведьма. Будет кормить меня своей тьмой, а я никому тебя в обиду в этом саду не дам.

– Какой вы, однако, уверенный…

Я скрестила руки на груди, стараясь казаться строже и не дрожать от страха.

– Еще бы! Судя по тому, что ты призвала древних древесных духов, меня, розы и фей, в неприятности одна ведьма влипает с незавидным постоянством.

– Какие розы? Какие феи? – ощущая приближение катастрофы, выдохнула я.

Внутри все вновь так и похолодело.

Дракон фыркнул, повернул в сторону свою чешуйчатую морду и… я про него забыла. Нет, древний дракон, похоже, не самое кошмарное, что я призвала в этот сад. Бегающие кусты алых роз, зловеще шелестящие ветками и поблескивающие колючками на солнце, вот где настоящий ужас.

С диким воем и ошарашенными глазами через кусты пролетел Ферр и буквально взлетел мне на руки. Хвост топорщится, шерсть дыбом, когти выпущены.

– Никогда не думал, что начну заикаться, но, кажется, уже близок к этому, – выдохнул Ферр. – Что тут происходит?

– Если скажу, что просто влюбилась в твоего хозяина, поверишь? – обреченно выдохнула я.

Слова вылетели сами собой, честные и горькие.

Кот уставился на меня, странно мяукнул и заявил:

– Ты – страшная женщина, Женевьева. Скелеты были правы.

– Что? Тоже в лес сбежишь? – тоскливо спросила я.

– Да ни за что! Тут меня от этих кустов ты будешь защищать, а там кто, если они доберутся? Ведь будешь же? – уточнил осторожно.

– Буду, – пообещала я с улыбкой.