И я пошла к реке с ведром – и так довольно тяжелым деревянным ведром, стянутым металлическими обручами.Тая легко справилась бы – до реки от дома по прямой было метров пятьдесят, но вот с телом Джейн… Дойдя до реки, я устало опустилась на травку. Светило солнце, стояли неплохие погоды, как говорили раньше… а я понимала, что не сделаю сегодня и десятой части задуманного – просто не хватит силенок.

Кусты на том берегу шевельнулись…

- Охрана?! Вы моя охрана? – дернулась я.

Здоровенный мужик лет пятидесяти в коричневой одежде и будто бы с небезнадежным выражением лица молча поднялся из-за кустов и поклонился, придерживая рукой средней длины меч в ножнах. Говорить со мной не велено – вспомнилось. Как и подходить… Так это, получается, я буду надрываться тут, а этот товарищ прилежно наблюдать за этим? Ага… как бы его так…?

- Вам даже рта нельзя раскрывать при мне – милорд запретил. Так?

Чуть помедлив, мужик опять склонился в поклоне.

- Миледи… я то есть, очень устала, а нужно натаскать воды в котел, - как слабоумному объясняла я ему, чтобы уж точно понял: – Вот здесь ведро, а котел на заднем дворе. Работайте. Я ушла… полежу, отдохну. Похвалю вас потом милорду. Вам все понятно?

Опять поклон и непонятный взгляд – озадаченный… и будто слегка насмешливый? Ну да – вряд ли муж оставил бы охранником слабоумного. Это я, скорее, сейчас выглядела не то, чтобы очень - переиграла. Уходила я, чувствуя себя немного дурой. И ладно… Нужно было вытащить постель и найти для себя одежду удобнее халата…

К вечеру Аннет была запугана мной до состояния почти невменяемости, но другого способа руководить ею я пока не видела. Наверное, все это выглядело, как истязания и пытки в отместку за увлечение ею моим мужем. Так же, как и себе, я обрезала ей косы наполовину и, извазюкав всю голову клюквенной кашей и обложив капустой, намотала на нее чалму. Девчонка молча плакала, а еще немилосердно воняла месячными.

- Аннет… милорд потерял к тебе интерес – ты заметила? – попыталась я как-то успокоить ее, - ага… так вот – он велел нам обеим помыться и извести вшей, гммм… для разнообразия возжелал иметь в своей постели чистых женщин.

Услыхав хмык в стороне, я дернулась – здоровенный мужик стоял с полным ведром у кострища.

- Да… вот этот мужчина сейчас найдет самый большой котел (этот, что мы смогли притащить, маловат) и, поставив его на огонь… не приближаясь к нам с тобой, как и велел ему милорд… ага – он наполнит его водой и разведет огонь – да.

Мужик кивнул и двинулся ко входу в дом. Аннет послушно поникла, вздрагивая от еле сдерживаемых рыданий. Дальше пошло чуть легче.

К вечеру я вымыла еще раз свою голову и вычесала ее, то же самое делала и она – в принудительном порядке, само собой. Потом я выделила ей половину драгоценного бруска и заставила вымыться с мыломтами поменять нижнюю юбку. Сама вымылась полностью, а вот на стирку горячей воды не хватило – просто не успела нагреться. Еды мы не готовили, потому что на это тоже не хватило времени. Пили молоко с хлебом – сероватым и с непонятным, чуть горьковатым привкусом… хмелевым? Следовало поискать потом хозяйку получше – я как-то пробовала хлеб на хмелю, его можно было приготовить и без горечи. Аннет молоком давилась, но, испуганно поглядывая на меня, в себя его все же толкала. Зато схомячила потом хороший кусок сыра, вгрызаясь в него зубами, как белка. Я тоже поела – сыр был суховатым и очень вкусным, похоже овечьим.

Засыпала я опять в той же комнате второго этажа на полу, устроившись все же чуть удобнее. Аннет сопела рядом, чуть в стороне. Слишком много усилий я приложила, чтобы пустить все насмарку.

Дальше потянулись дни, где на нас все так же пахал (иначе не скажешь) тот мужчина-охранник, а мы трудились рядом. Девушка все так же шарахалась от меня и часто тихо плакала. Я решила не заморачиваться – скоро или привыкнет ко мне и работе, или слезы иссякнут. Была бы она беременна – поберегла бы, а так… немного похудеет, ей полезно.

Я всегда начинала свой день с разминки и упражнений, поддерживающих навык самообороны, причем занята была не меньше часа, выпроводив Аннет на кухню. Она разводила там огонь и кипятила воду, заваривая ее ароматными травами из тех самых пучков на крюках. И ставила на огонь огромную сковороду. Выжарив жирные обрезки окорока, мы готовили на нем яичницу. В течении дня пили травяной настой и молоко – кто с удовольствием, кто с отвращением… и ели хлеб, пока на огне варились овощи или порезанное для похлебки мелкими кусками мясо – зайчатина в основном. Из круп, что нашлись здесь, я знала только горох и фасоль, их и сыпала каждый раз, готовя своеобразный кулеш. Однажды переборщила и получилась гороховая каша. Пришлось щедро заправить ее шкварками… но это все частности – муж сразу дал понять, что с голоду пропасть нам не дадут. Но к чему была такая странная и настолько наглядная изоляция – я не понимала. Но что уж…?

Каждый раз, приготовив еду, я наполняла ею большую миску и выносила ее на ступени крыльца.

- Охрана!