- Название деревни происходит от латинского Bellus Locus Regis, что означает «красивое место для короля». И королем в данном случае был Иоанн Безземельный, - щебетала Камилла, ни на минуту не переставая улыбаться: - Однажды Иоанну приснился сон, как его жестоко избивают монахи, с которыми он не раз ссорился и которых долгие годы притеснял. Проснувшись от кошмарного сна, он решает даровать часть земель Нового Леса, а именно десять тысяч акров, монахам-цистерцианцам, для того чтобы они построили аббатство и молились о спасении его души. В июне 1204 года тридцать монахов прибыли из французской деревни Сито. Аббатство строилось очень медленно. Церковь закончили лишь к 1246 году, и она стала самой крупной цистерцианской церковью в Англии. Время от времени в аббатстве находили убежище те, кто по тем или иным причинам скрывался от властей. В их числе были Маргарита Анжуйская, жена Генриха VI и Перкин Уорбек, претендовавший на английский престол в 1497 году, выдавая себя за заключенного в Тауэре принца Ричарда. Ложными обещаниями Перкин был выманен из защищавших его стен аббатства и казнен.
- Чудесно, - кивала я, поглядывая на ту сторону реки. Следующим адресом были развалины аббатства, которые тоже, на великое мое удивление, выглядели необыкновенно живописно.
- Все цистерцианские аббатства строились по единому принципу – в центре их располагалась арочная галерея или центральный двор, так называемый клойстер. Именно здесь монахи, крайне редко покидающие стены аббатства, совершали дневные прогулки, читали, изучали древние манускрипты и молчаливо созерцали природу.
- Пахали они, как ломовые лошади: шерсть в моче выбивали, на грядках горбатились, дома свои строили... - хотелось мне уточнить, но я просто смотрела, вспоминая…
Из четырех основных зданий аббатства сохранилась лишь трапезная, в которой местные устроили церковь. Из нецерковных построек – дом послушников. Я сориентировалась, стоя на месте бывших ворот и попросила дать мне время. Камилла отошла, общаясь с кем-то посредством гаджета, а я смотрела и вспоминала Томаса Ризли, то, как он выглядел в свете ночного пожара. Молча стоявшего и мрачно глядевшего на казни… Я теперь знала о нем мно-ого больше, чем тогда - раньше. И не только о нем... Кстати - он одет был тогда в подбитый белым мехом гаун – длинный, без застежки и с откидными до локтя рукавами. Сейчас я уже знала, что это не джеркин, как думала раньше, а именно гаун – высмотрела, вычитала. Не так это и важно, наверное. Но в том времени я была настолько недолго, что многого просто не успела узнать и понять. Чего-то не расслышала, а что-то напутала.
И не знала, что чувствую сейчас. Ясный солнечный день и та страшная лунная ночь… съедаемые пламенем пожара строения и эти вот цветущие развалины… Воображение никак не хотело соотносить и накладывать их друг на друга. Я помнила, знала, но почти не узнавала.
- К сожалению, XVI век и правление Генриха VIII положило конец процветанию аббатства Бьюли, - продолжила по моей просьбе экскурсию Камилла, - все церковные постройки были разрушены, монахи сосланы в разные уголки страны, а те, кто отказались присягать на верность королю как главе новой Англиканской Церкви, казнены. Все имущество и золото конфискованы в пользу короля, а все земли переданы во владение частному лицу – Томасу Ризли. Он был правой рукой Томаса Кромвеля, главного архитектора идеи секуляризации монастырей. Владения аббатства он приобрел за 1340 фунтов, а впоследствии награжден был титулом графа Саутгемптонского. Гостевой дом аббатства он перестроил под собственные нужды… Сейчас его называют замком лорда Монтегю. Внук Томаса Ризли - Генрих, 3-й граф Саутгемптонский был патроном искусств и литературы и по слухам лучшим другом Уильяма Шекспира, который посвятил ему несколько сонетов…
Я неспеша прошлась, рассматривая мрачноватое, но вместе с тем необыкновенно живописное каменное строение на берегу реки. «Я выстрою для вас замок в прекрасном лесу…» - звучал в ушах хриплый и сильный мужской голос. Он выстроил его – настоящий замок. На развалинах человеческих жизней и просто развалинах... на крови, но выстроил. Что ты за человек был такой, Томас Ризли? Риосли… в исполнении Камиллы. Прошли годы, изменилась речь, иначе звучало имя.
- Время от времени, по слухам, среди сохранившихся арок внутреннего двора можно увидеть едва заметные фигуры казненных монахов, облаченных в белые цистерцианские одеяния и услышать монотонный шепот их молитв, - торжественно вещала экскурсовод.
Да, верю… борясь с комком в горле, вспоминала я того – вставшего с коленей и передумавшего вдруг жить дальше. А еще высокую сухую фигуру аббата, проводившего тогда дознание и всерьез говорившего о пикси, эльфах и Короле… Я не поверила тогда, ерничала в уме и, как оказалось - зря.
- Камилла, а другие легенды есть, или сказки о Нью-Форест?
- Завтра все будет, Олга - сказки, легенды и лесные красоты, - улыбалась она, провожая меня до гостиницы, в которой я остановилась. Рядом находился колоритный и вполне бюджетный паб, где подавали традиционные блюда и местный эль. По совету Камиллы, не один раз уже обедавшей здесь, я заказала суп в хлебе и тот самый пирог со свининой. Запила светлым элем и в результате безбожно объелась. Пироги здесь были нисколько не хуже тех, что угощал меня в дороге Томас.
Дальше мы с Камиллой расстались до завтра и у меня оставалось еще какое-то время до темноты – побродить самой и рассмотреть все еще внимательнее и подробнее.
Назавтра запланирована была поездка в Нью-Форест. Ночью я не пошла в лес, как собиралась раньше. Зато долго сидела в садике отеля на качели и слушала музыку, доносившуюся из паба – что-то не слишком громкое, но все равно бодрое и зажигательное - в народном стиле. Взрывы смеха, веселые голоса…