— Твоё право. Даю согласие. Я распорядился, чтобы ей отдали платья сестры и её украшения — фигурки у них одинаковые.

Мерзко. Вот что я чувствовала. Я словно не человек, а предмет интерьера. Моего мнения никто не спрашивал, поэтому весь приём и обед я провела молча.

— Не знаю, как тебе это удалось, мой мальчик, но поведение у твоей невесты отменное. С её сестрой ты бы намучался — слишком разбаловали мы её.

Я старалась не поднимать голову и делать вид, что меня это не касается, хотя слышать такое было больно.

— У Анны хорошее воспитание, — спокойно ответил Рихард. — Манеры ей пришлось поправить лишь немного. Приёмный отец дал ей достойное образование.

В гостях мы пробыли три дня. Я из выделенных мне комнат сама не выходила — не хотела видеть родню и смотреть на замок тоже не хотелось. На второй день ко мне зашёл Рихард.

— Почему ты всё время в комнатах?

— Вам честно ответить? — он кивнул с важным видом.

— Мне не понравилось знакомство с родителями. Ощутила себя мебелью.

— Хм, это было не худшее знакомство, поверь. Да, тебе не повезло — ты жила не с ними. Но они хотя бы тебя признали.

— Только потому, что моя сестра умерла, — тихо сказала я.

— Предлагаю прогуляться в парке. Нам стоит узнавать друг друга. Я специально назначил свадьбу позже, чтобы быть уверенным, что ты не в тягости после того случая.

— Беременности не будет. Я всё же травницей была и предприняла меры в тот же день.

— Хорошо, — сказал он с гордостью. — Но я хочу быть уверен. И время нам всё же нужно. Согласна?

— Да. Скажите, как я могу к вам обращаться?

— Рихард. Просто по имени. И хорошо бы перейти на «ты».

В тот вечер мы хорошо прогулялись в саду. Он расспрашивал о моей жизни в деревне — я рассказала, как собирала травы и делала лечебные сборы. Он поделился своим увлечением породистыми лошадьми — разводит и продаёт их по всему княжеству.

В тот же день мне принесли много одежды и вещей сестры. У неё был хороший вкус, — отметила я про себя. Слуги всё упаковали к нашему отъезду и погрузили в карету. Места осталось мало, и я чувствовала себя как килька в банке. Ехали снова почти без остановок, и по возвращении я чувствовала себя отвратительно. Ванна и сон на нормальной кровати быстро исправили моё состояние.

Утром я решила узнать у жениха, чем могу заниматься. Оказалось, моим образованием займётся мадам Лаира — я продолжу изучать этикет и начну учить танцы. В свободное время мне предстоит много читать — не то, что хочется, а про знатные рода. Если вдруг останется время, могу заняться вышивкой или рисованием. Я выбрала рисование — в прошлой жизни у меня это неплохо получалось. Голова пухла от обилия информации.

С Рихардом мы виделись только за завтраком и изредка за ужином. Он занимался мужскими делами, о которых мне не рассказывали.

— Когда вы поженитесь, ты сможешь помогать ему и заниматься замком. Дел там тоже много. Но пока, милая, не стоит этим голову забивать.

Для обучения танцам мне наняли учителя — мужчину, который стал моим партнёром. Мадам Лаира на одном из первых уроков говорила, что незамужней девушке нельзя оставаться наедине с мужчиной, если он ей не кровный родственник. Благодаря изучению знатных родов я узнала, что у меня есть старший брат, который где-то служит. А у Рихарда — младшая сестра и старший брат.

Рядом со мной всегда была Мая. Она даже ночевала в соседней комнате, специально предназначенной для личной горничной. И она же выступала гарантом моего приличного поведения.

Спустя пару месяцев я закончила изучение биографий и перешла к другим дисциплинам — географии, музыке, к счастью, только в теории. От меня не требовали играть на инструментах. Оказалось, достаточно того, что я хорошо рисую. Мадам Лаира заметила мои наброски и сказала, что мне стоит попробовать работать на холсте. Это было именно то, чем я занималась в прошлой жизни — я была художницей.

Мои работы пришлись по душе Рихарду, и он стал заказывать рамы и развешивать картины по замку.

— У тебя талант! — восхищалась мадам Лаира, глядя на очередной рисунок.

Однажды случилось то, что сильно пошатнуло моё доверие к Рихарду.

Я сидела в своей гостиной, рисовала новую картину и беседовала с учителем танцев. Мая вышивала салфетку рядом со мной. Вдруг, без стука, в комнату вошёл полный мужчина. Он гневно посмотрел на нас и быстро вышел. Учитель откланялся и ушёл. А спустя десять минут влетел разъярённый Рихард. Не задав ни единого вопроса, он потащил меня на улицу.