«Иди за проводником. Он выведет тебя к твоему дому. Пройти нужно десять километров по лесу. У тебя на это сутки.»

— Благодарю…

Я сразу поняла: снимать сумки нельзя — потом не подниму. Шла в одном темпе, понемногу ела и пила воду из фляги. Идти было тяжело, но к цели я пришла, когда солнце перевалило за полдень. Финальной точкой оказался добротный деревянный дом в лесу.

«Раньше здесь жила травница. Она погибла. В селе об этом пока не знают, потому дом цел. Она говорила, что у неё будет преемница. Для всех ты теперь — её преемница.»

Утро. Замок.

— Что значит, моей жены нет в замке?! — прорычал Рихард, гневно глядя на Маю.

— Я должна вам кое-что рассказать. Только не злитесь, прошу — выслушайте меня, господин!

— Говори!

Мая пересказала мои предчувствия, как я списывала их на нервы и паранойю, но всё равно готовила сумку с вещами. После последней поездки я окончательно её собрала.

— Она сказала, что не знает как, но уверена — уйдёт из замка не ногами. Вчера переоделась в костюм для верховой езды и отослала меня. Я точно знаю: она не выходила из комнаты. Двери были закрыты изнутри. Вы сами их открывали сегодня. И ещё… ваша жена кое-что подслушала.

Мая пересказала разговор родителей, который я слышала, но Рихард — нет.

— Как бы она ни ушла, она поступила мудро, — выдохнул он. — Надо написать её брату.

Пока он писал письмо, родители узнали о моём исчезновении.

— Плохо, — сказал отец. — Надо сделать подмену. Служанка слишком много знает — пусть она и заменит её.

Когда Рихард спохватился, Маю уже утопили вместо меня. Я почувствовала её гибель. К тому моменту уже была в доме.

— Покойся с миром, дорогая. Пусть следующая жизнь будет лучше этой. Спасибо тебе за всё…

Муж, как и обещал, написал брату обо всём: о заговоре, о моём исчезновении, о том, как я избежала гибели. Генри приехал с отцом через неделю.

Родителей и брата Рихарда заперли в их комнатах, под домашний арест — до конца разбирательств. Отец с матерью смертельно обиделись на младшего сына. Но он не простил им заговора против жены и предательства, которое привело к гибели нерождённого ребёнка.

Генри крепко обнял Рихарда при встрече.

— Ты повзрослел, — сказал он. — Сочувствую твоей утрате.

— Они мои родные, но я их ненавижу. Кажется, я никогда не забуду своего крошку сына. Только начал ощущать его толчки… и увидеть его мёртвым на ткани. Аня тогда чудом выжила. Я не знаю, как она ушла — двери были закрыты изнутри.

— Портал, — спокойно сказал Генри. — В нашем роду есть поверье: когда грозит смерть, открывается портал. Это было только поверье…

— А Аня чувствовала, что это случится. Готовилась. Мая сказала, что у неё было собрано три тяжёлые сумки. Родители утопили Маю. Хотели выдать её тело за Анино.

Генри с Рихардом частично восстановили список того, что я взяла с собой. Отчасти помог портной, у которого я много заказывала.

— Мы знаем только часть. Но сестра хорошо подготовила своё отступление. Попрошу отца развести вас.

— Зачем?

— Не быть вам вместе, — холодно сказал Генри. — Казнить твоих родителей не будут, но их отлучат от двора. Сам понимаешь — в этот дом Аня уже не вернётся. Здесь ей банально небезопасно.

Рихард с тяжёлым сердцем согласился с решением княжича. А я, добравшись до дома, едва не рухнула перед порогом. Но понимала: падать лучше внутри — там безопаснее. Двери оказались заперты, пришлось снять с себя сумки и искать ключ. Красная нить указала на него. Чудом затащила три тяжёлые сумки в большую комнату и рухнула на лавку. Мельком отметила, что успела закрыть двери — значит, никто не потревожит.

Сидя на лавке, начала осматривать дом. Просторная комната, в центре — большая каменная печь, служащая и для отопления, и для готовки. К её зеву справа была пристроена малая печь на две конфорки — хитро замаскированная, почти незаметная. Дрова или магический артефакт закладывались ниже основного зева. Купол у обеих печей был общий, дым, по идее, не должен идти в дом. Нужно будет проверить, как это работает. Но сначала — очистить обе печи от золы и понять, куда уходит дым из малой.