— Кажется, я начинаю понимать, насколько это приятно, — прошептал в губы. — И сейчас ты мокрая, как и должно быть.

Я обвила его ногами, неумело отвечая на поцелуи. Мы были в этом узком коридоре, и мысль, что нас могут увидеть, будоражила. Я впервые в жизни достигла пика. Он понял это по тому, как я вогнала ногти ему в спину и прижалась сильнее.

— Я могу собой гордиться, — сказал, целуя меня.

Я улыбнулась. Он бережно поставил меня на ноги, закутал в халат. Я ушла купаться.

Через несколько дней Мая спросила:

— Госпожа, вы всё ещё ощущаете, что вы здесь временно?

Я задумалась. Только вернулась от мужа после совместной ночи.

— Не так явно, как раньше. Но пока разбирать ту сумку не буду. Чувствую — не стоит.

Она просто кивнула.

Прошёл месяц после свадьбы, и я поняла — я беременна. Женские дни так и не пришли, а вместе с этим вернулось тревожное ощущение, будто моё время в этом замке подходит к концу. Сначала списала всё на страх перед беременностью и родами. Решила не торопиться с выводами.

Как и просил Рихард, я занялась делами замка. Начала с проверки домовых книг и расходов. Пересчитала запасы, сверила с записями — и обнаружила серьёзные несоответствия. Пришлось действовать жёстко: половину кухонных работников я приказала заключить в камеры, что находились прямо в замке.

Когда муж вернулся из поездки, я показала ему всё, что удалось выяснить. Он быстро разобрался, вернул украденное, а виновных приказал высечь и уволить.

Один человек продолжал вызывать у меня тревогу — поверенный супруга, Антонио. Он был неприятен, и я явно ему не нравилась. Он пытался это скрыть, но я видела всё в его взгляде, в тоне, в уклончивых ответах.

Родители Рихарда с дочерью и старшим сыном уехали в столицу сразу после свадьбы. А спустя полтора месяца ко мне приехал мой брат Генри. Его не было на свадьбе — служил на границе и только получил увольнительную. Я знала его лишь по портрету в семейной книге.

Мы сидели в моей гостиной, беседовали. Мая вышивала неподалёку. Вошёл Рихард, а за ним — Антонио.

— Вот, господин, она сама с непонятно кем, — процедил поверенный.

— Ты что себе позволяешь, червяк? — ледяным тоном произнёс Генри. — Голова на плечах тебе мешает?

Рихард поморщился.

— Антонио, ты явно умом повредился. Как ты мог не узнать родного брата моей жены?

— Прости, родственник, — сказал Генри, не сводя взгляда с поверенного. — Но твой слуга оскорбляет меня уже не в первый раз. Моё терпение лопнуло. Либо ты его увольняешь, либо я приказываю его казнить.

Я в шоке смотрела на брата.

— Ты думаешь, Анна, тебя тогда высекли просто так? — продолжил он. — По его словам твой жених поверил непонятно чему и отдал приказ.

У Рихарда словно пелена спала с глаз.

— Это правда? Ты оклеветал мою жену? — спросил он, доставая артефакт правды.

Глаза Антонио забегали. Я добавила:

— По-моему, воровство в замке происходило с его ведома. И недостача в казне — тоже его рук дело.

Он замер, а взгляд, полный ненависти, устремился на меня.

— Судя по глазам — я права.

— Стража! — рявкнул Рихард.

Вошли охранники.

— Антонио — раздеть до подштанников и на позорный столб. Его комнату опечатать. Никто не должен туда входить.

— Ты его просто оставишь висеть? — спросил Генри.

— Пока да. Я ещё не решил, сколько ударов ему отвесить. Может, не меньше сотни.

— Откинется от холода, — заметила я.

— Тогда полторы сотни. Если выживет — в темницу. Целителя не звать.

Антонио закричал, умоляя о пощаде, но стража ловко вывела его. Рихард подошёл ко мне и нежно обнял.

— Рад, что у вас всё хорошо, — сказал Генри, глядя на нас с теплотой. — Сестра сказала, что вы ждёте ребёнка. Очень рад за вас.

— Благодарю. Надолго к нам?

— Дня на три-четыре. Потом снова на службу. Вырвался только ради тебя.

До прихода мужа я уже успела высказать брату, что чувствую себя в семье лишней, ненужной.

— Не говори глупостей, Аня. Мать тебя не выкидывала, и отец тоже. Тебя спрятали. Да, есть поверье, что близнецы — к беде. Но мы вообще тройняшки. Родился я, потом вы с сестрой. Разнополых ещё могли терпеть, но двух девочек, похожих как две капли воды, — нет. Потому одну отослали в деревню к надёжному человеку.

— Спасибо, что рассказал. Я думала, от меня избавились как от мусора.

Когда снег начал сходить, Рихард хмуро сказал:

— Нам придётся поехать в соседнюю страну.

Он показал письмо.