— Это кольцо может снять любой желающий.

Камень в кольце полыхнул красным.

— Это кольцо никто не сможет снять, не выполнив определённых условий.

Камень вспыхнул белым светом.

— Ну и так, для галочки. Я баба, — брякнул красавчик в жилетке. Камень полыхнул красным. — Годится. Так-с, дядя, ты можешь спасти свою голову. Кто украл наших коней?

— Я не знаю, — выдохнул он с облегчением. — Видел только тёмный силуэт, и всё. Знаю только, что парень был — слишком ловко на коня запрыгнул.

— Хорошо, верю. А в чём ты хочешь покаяться? Поверь, чистосердечное признание может многое смягчить.

Мужичок сверкнул на меня гневным взглядом и признался:

— Украл кошелёк, который вы оставили в конюшне. Там было три золотых, десять серебряных и немного меди.

— Хрен с ними, с деньгами — отработаешь. Есть ещё в чём покаяться?

— Ну... с бабой переспал. Она замужем. Чуть упиралась, но потом так стонала от удовольствия, что на следующую ночь сама прибежала за новой лаской.

"Медведи" сплюнули.

— Проваливай. Это нам не интересно. Придёшь на конюшню — выдадим задание.

Мужичок убрался очень быстро. А на меня обратила внимание эта троица.

— А ты кем будешь, красавица?

— Анна, травница. Сумку отдадите?

— Не зачем девке такую тяжесть таскать. Твой провожатый трусоват.

Я закатила глаза и пошла снова на базар. Хотят потаскать мои покупки — я не против. Хлеб приятно пах из моей сумки, смешиваясь с ароматом мёда. Краем глаза заметила, что трое идут за мной.

Увидела сковороду — поняла, что она мне очень нужна. На ней можно и кашу погреть, и другую еду разогреть, а ещё блинчики или сырники испечь. Выбирая сковороду, примерилась к ней как к оружию. Не знаю, почему Макс назвал их медведями — может, из-за габаритов. Но троица одобрительно хмыкнула на мои взмахи сковородой.

— Крепкая, — прогудел кузнец, говоря о сковороде.

— Беру.

У другого мастера купила ещё несколько деревянных ложек, поварёшек и лопаток, а также парочку новеньких вёдер. Парни все габаритные покупки брали себе и тащили молча.

Когда я пошла с рынка, они поняли, что я направляюсь домой. А когда увидели, что живу за деревней — по факту в лесу — я заметила их неподдельное удивление.

— Не боишься одна жить?

— Пока никто не обижал, — сказала спокойно.

Возле дома на лавке сидел Макс со своей бабушкой.

— Что случилось? — спросила я у старушки.

— Приволок окаянный! Я говорю ему, что это старость, а этот прохвост к тебе дочка принёс.

— У бабушки живот болит, — буркнул парень. — Причём тут старость?!

Открыла двери и скомандовала:

— Заходите.

Парни занесли мои покупки и вышли на улицу, а Макс помог бабушке зайти в дом. Она у него уже в очень преклонном возрасте.

— Макс, выйди, не смущай бабушку.

Парень вышел. А я спросила у женщины:

— Где болит и как?

Она показала ладонью на живот.

— Я помогу вам лечь на лавку и немного прощупаю живот, хочу лучше понять. А вы говорите, если будет больно или неприятно.

— Хорошо, милая.

Промяла ей живот осторожно — нигде больно не было. А вот после проминания он заурчал, и громко так, что сама старушка вмиг смутилась и сказала:

— Не знаю, что ты сделала, но я резко захотела уединиться. Кажись, из-за этого живот и болел — пару дней не могла сходить.

Я улыбнулась ей.

— Дам травки, но заваривать будете только если опять такая напасть случится. И если массаж не поможет. Потом покажу, как делать — даже сами себе сможете сделать.

— Спасибо, милая. Прости за вопрос, но мне очень надо.

— Макс!

Парень влетел в дом.

— Отнеси бабушку в туалет — он в конце огорода.

Парень покраснел, но старушку мигом на руки подхватил и ушёл с ней. А ко мне снова зашли трое парней.

— Как тебя звать, красавица?

— Анна. А вас?

— Михаил, Майкл, Марк.

В жилетке был Михаил. Сейчас поняла, что они братья, и он — старший.

— Не обессудь, — пробасил Михаил. — Документы у тебя есть?

Принесла им конверт. Уже только глядя на него, они заподозрили, что я не так проста.

— Княжеская дочка, значит, — сказал хмуро старший из братьев.

— И что с того? — спросила с вызовом.

Лица троицы мигом стали чуть виноватыми.

— Нет, ничего. Просто странно видеть деву такого происхождения, спокойно живущую в такой глуши.

Я хмыкнула и сказала: