Он ждал истерики. Нелепых объяснений. Безумных заявлений о другом мире. Ждал, когда я сама подарю ему удобную причину закрыть дело.

Я опустила глаза к своим ладоням.

Тонкие пальцы. Чужие кольца. Ссадина на костяшке. Под ногтем чёрная полоска угольной пыли.

Наяра Локс.

Таисия Рель.

Если я хотела выжить, мне придётся на время стать той, чьё имя сейчас спасало и губило меня одновременно.

— Мне нужны документы, — сказала я.

Крамм моргнул.

Впервые за всё время его спокойствие дало трещину.

— Что?

— Вы отправляете меня управлять станцией. Значит, мне нужны документы о её состоянии, список служащих, долговые книги, карта путей, сведения о последних рейсах и письменное подтверждение срока. Иначе через месяц вы легко скажете, что я не выполнила то, чего мне даже не передали.

Писарь перестал писать.

Форменный мужчина у скамьи кашлянул, пряча неожиданную реакцию. В толпе кто-то тихо пробормотал:

— Вот же...

Не знаю, что именно было в этом бормотании: восхищение, раздражение или надежда, что меня всё-таки прижмут к стене. Но я уловила главное — прежняя Наяра, возможно, была неприятной, но глупой её не считали. Значит, этот тон мог сойти за её привычный. Или за ударившее по голове упрямство.

Крамм несколько секунд молчал, а потом медленно растянул губы.

— Разумеется. Столица действует по закону.

Я почти услышала невысказанное: пока закон удобно держать за горло другого.

— И ещё, — добавила я, пока он не успел снова перехватить разговор. — Мне нужен сопровождающий до места.

— Вам будет предоставлен северный рейс.

— Я говорю о человеке, который доведёт меня до станции живой и передаст назначение местным служащим. Судя по тому, что люди думают о Последней станции, там моему слову не поверят.

Крамм отвёл глаза к писарю. Тот замялся.

— На месте распоряжение подтвердит путевой смотритель.

— Его имя?

Писарь пролистал бумаги.

Крамм ответил раньше него:

— Местный смотритель давно не присылал отчётов. Формально обязанности принимает старший служащий, если таковой обнаружится.

Если обнаружится.

Замечательно.

Я вдохнула холодный воздух и почувствовала, как он обжигает горло. В этом мире даже бюрократия была с привкусом снежной ямы.

— Тогда запишите, что я принимаю назначение под протокол, — сказала я. — И что требую передать мне все бумаги до отправления.

— Вы не в положении требовать.

— Зато в положении отвечать через месяц. Значит, начну с того, что можно проверить.

Мы встретились взглядами.

Да, вот тут слово просилось само, но я не стала думать о взгляде как о дуэли, потому что дуэли бывают красивыми, а это было грязнее и проще. Передо мной стоял человек, который хотел, чтобы я исчезла на северной границе, и я не знала пока, почему. Но по тому, как он чуть сильнее сжал перчатки, поняла: мой вопрос про бумаги ему не понравился.

— Запишите, — наконец сказал он писарю.

Перо снова заскрипело.

Люди начали расходиться не сразу. Сначала они стояли, прислушиваясь, словно ожидали, что медная доска передумает, расписание заговорит человеческим голосом или меня всё-таки уведут. Потом холод и усталость победили. Пострадавших стали переводить в зал ожидания. Носильщики поднимали багаж. Кто-то ругался, кто-то тихо плакал, кто-то молча искал на снегу свои вещи.

Меня не трогали.

Это было не свободой, а короткой паузой между ударами.

Форменный мужчина, тот самый, что держал меня за плечо, отвёл меня к стене вокзала и буркнул:

— Сидите здесь. Без распоряжений.

— Я и не собиралась командовать.

Он смерил меня тяжёлым взглядом.

— Вы всегда собираетесь.

И ушёл.

Я осталась на скамье под навесом. Снег залетал под крышу мелкими иглами, оседал на юбке и таял от тепла тела. Рядом кто-то поставил кружку с водой. Не знаю кто — я не заметила. Металл кружки был ледяным, и вода пахла жестью, но я всё равно сделала несколько глотков. Горло перестало саднить.

Надо было думать.

Не плакать, не кричать, не сидеть с открытым ртом, а думать.

Факты.

Я — Таисия Рель. Или была ею. Сейчас тело Наяры Локс. Наяра управляла каким-то путевым узлом. Произошла катастрофа с рейсом. Третий вагон исчез. Люди винят Наяру. Крамм слишком быстро оформил не казнь и не тюрьму, а ссылку на Последнюю станцию. Значит, либо ему выгодно убрать Наяру от этого места происшествия, либо Последняя станция сама важна в этой истории.

Ещё — билет.