Переглянувшись, сестры задумались, и я внезапно поняла, что не доживу до завтрашнего дня. В глазах этих ведьм совершенно не осталось ничего хорошего. Бабушка постоянно говорила, что темным ведьмам нельзя переступать черту, и наконец-то я поняла, о чем шла речь.

Я задергалась и попыталась закричать, издав лишь тихое мычание, что рассмешило сестер. Мои жалкие попытки избежать смерти они восприняли с юмором, и даже начали перешучиваться, решая, как лучше резать: вдоль или поперек. И так увлеклись, что не заметили бабушку, которая пришла в сознание и ударила ногами одну из ведьм, отталкивая ту прямо на мужчину с гвоздем.

Может, это была судьба, не знаю, но кусок ржавого металла вошел прямо в шею ведьме. Я заметила, как рука мужчины на мгновение вспыхнула светом, что говорило о магическом воздействии, а следом ведьма пару раз булькнула горлом, дернулась в агонии, и затихла. Вторая тут же вскочила на ноги и, оттолкнув бабушку в сторону, рванула к сестре.

Поняв, что та мертва, разъяренная ведьма посмотрела на убийцу и уже собиралась его прикончить, как вдруг ее объял свет. Тот самый свет, который запрещено применять светлым ведьмам, чтобы лишать кого-то жизни. Просто нельзя им брать грех на душу – светлые же, должны охранять жизнь – после такого они и сами умирают.

Захрипев, темная ведьма упала и уставилась мертвыми глазами в тент повозки, а я увидела перепуганную женщину, которую развязала лично. Кожа покрылась светящейся сеткой капилляров, словно она вот-вот сгорит изнутри. В глазах застыл ужас и отрицание произошедшего, а еще боль. Вот эта боль заставила меня посочувствовать, несмотря на то что совсем недавно эта женщина хотела бросить нас тут умирать.

– Я не хотела, не хотела, – шептала незнакомка. – Это не я…

– Хватит истерить, – зашипела бабушка, отчего женщина мгновенно затихла.

– Что вы там возитесь? – позвал мелодичный мужской голос с улицы.

– Мелкая зараза слишком активная, – ответила бабушка, изобразив голос одной из сестер.

Надо заметить, что ей это удалось, потому что в ответ раздалось бурчание и приказ поторапливаться. В тот же миг бабушка посмотрела на женщину, которая в шоке обняла себя руками и начала раскачиваться из стороны в сторону, и тихо проговорила:

– Знаешь ведь, что теперь не выживешь, да? Я могу помочь. Заберу твой грех на себя, но с одним условием.

Светлая ведьма замерла, уставившись на бабушку нечитаемым взглядом, в котором медленно возрождалась надежда. Сразу стало понятно, что она не откажется. Кто же в здравом уме выберет мучительную смерть? И только я была категорически против, хоть и знала, что бабушке и так осталось недолго – плата за мою жизнь, спасенную несколько лет назад.

Заметив, что я открыла рот, бабушка взмахнула рукой и горло сдавило спазмом, отчего не получилось издать ни звука. Глаза наполнились слезами, и пришло осознание: единственный родной и любимый человек собирается умереть ради меня!

– Чего ты хочешь? – едва слышно спросила светлая ведьма в этот миг. – Я не смогу снять антимагические цепи без помощи артефакта. И далеко мы не уйдем, ты же едва стоишь на ногах!

– Не переживай, я не собираюсь никуда идти. Вы заберете с собой ее, – бабушка ткнула пальцем в мою сторону. – Селена станет вашей дочерью и забудет обо всем. Спрячьте ее до… – снаружи раздалось ржание лошадей, на миг заглушив все слова, – …дцати лет. Если справитесь, долг зачтется.

– Согласна, – выдохнула светлая, хоть и надо отдать должное, после короткой заминки.

Я попыталась встать и подойти к бабушке, но та глянула на меня с грустью в любимых зеленых глазах и что-то прошептала, отчего захотелось спать. Что там она делала дальше я не видела, потому что упала лицом вниз и активно заставляла себя не спать. Знала, чем это закончится. Все же бабушка хорошо меня учила, даже учитывая, что многое забудется на долгие годы.

– Запомни, внученька, род не должен прерваться, – шепнула она, подойдя ко мне спустя мгновение. – Никогда не пей фиранский чай. Не всегда сила приносит счастье. Все, вам пора. Выживи несмотря ни на что, ради меня, Селена! Любая боль со временем проходит, ты поймешь, зачем я так поступила, когда сама станешь матерью.

Я повернула голову и увидела, как светятся изнутри ее капилляры. Все-таки она это сделала – забрала чужой грех и смерть. Как же хотелось сказать ей, что ничего я не пойму. И что плевать мне на род и прочее, если ее не будет рядом, но говорить не получалось. К тому же меня за плечи поднял мужчина, который с того мгновения поклялся стать моим отцом, и потянул к выходу.

– Живи, внученька, – шепнула мне вслед бабушка.