— Это твоя паранойя после поджога «Лунной Орхидеи», — усмехнулся он, но губы не слушались, кажется, и ухмылка-то выходила кривой. — Теперь везде будет мерещиться след Озимого. Все доставки в офис проверяет моя служба безопасности.

— А если запах букетов подействовал и на них? У тебя же все оборотни в службе безопасности!

— Не думаю. — Но Игорь нахмурился и встревожился. Об этом ни он, ни отец в свое время не подумали. Охрану и армию клана и правда составляли исключительно волки-оборотни.

— И еще… — Полина понизила голос, хотя в комнате никого не было. — Мне кажется, я слышала, как кто-то в женском туалете получал указания по подписанию тобой документов!

— Тебе опять кажется… — Он снова провел рукой по лицу, пытаясь сосредоточиться. — И, естественно, ты даже не знаешь кто это был? Не видела ни лица, ни силуэта?

— Не видела. Полагаю, та самая «крыса». Но… да, не могу так открыто никого обвинять. Просто не подписывай подозрительные документы!

— Не подписывай документы, не принимай букеты. — Он усмехнулся. — Я так стану параноиком.

— Зато живым.

Она говорила, но Игорь ее почти не слышал. Голова гудела, мысли путались. Тревога, которую она поселила в нем, билась где-то на периферии, но до сознания не доходила. Он чувствовал только одно — ее запах. Рядом. Близко. И это было хорошо и приятно.

Она сидела рядом, теплая, живая, и от этого хотелось забыть обо всем. О Лилии, о документах, о цветах, об отце. Обо всех проблемах. Неожиданное недомогание сменялось странной эйфорией, от которой не удавалось ощущать этот мир опасным и неприветливым местом. Казалось, что все под контролем, абсолютно все.

«Что со мной? Это я так дурею рядом с Полиной? — подумал Игорь, глядя в потолок. — Я не верю в истинность. Это сказки для щенков. Но почему тогда я не могу выкинуть из головы ее запах? Почему мне плевать на Лилию, хотя она красивее, опытнее, доступнее?»

Он закрыл глаза и, кажется, все-таки провалился в сон. Но эйфория исчезла: вместо приятной грезы явился мучительной кошмар, короткий, но жестокий. В темноте зазвучали чужие голоса. Крики. Лязг мечей. Грохот.

Игорь увидел себя в Измерении Могущества.

Вокруг бушевал бой, лиловый лес чужого мира горел, и в дыму мелькали темные фигуры. Он узнал их — Лига Фантомов. Орден темных магов, с которым клан Волковых-Борейских воевал годами, не позволяя подобраться к силе Змея Хаоса.

Впереди воинства оборотней с поднятым мечом сражалась его мать. Сильная, быстрая, неуловимая. Он видел ее со спины, но знал: она улыбается, скалится, как настоящая волчица. Она всегда улыбалась в бою. И отец улыбался ей. Два сильных волка, два вожака, истинные друг для друга, усиливающие магию друг друга. Неразлучные и верные. Казалось, их ничто не способно разлучить, но в тот день...

Взрыв. Грохот, опрокинувший Игоря, тогда еще совсем мальчишку, подростка. Он поднял глаза и увидел лицо матери, залитое кровью. Застывшее.

— Мама! — крикнул он, но голос не вырвался из легких. Он лежал ничком, не в силах подняться, оглушенный магической вспышкой.

Картина смазалась. В дыму он увидел другую фигуру — женщину с татуировками на руках, в черном плаще Лиги. Она смотрела на него, и в глазах ее было отчаяние.

Кони. Это была треклятая Кони. Хотя вряд ли именно она убила его мать, но она сражалась на стороне Лиги Фантомов! И как так вышло? Когда-то ее отец дружил с отцом Игоря, а потом... да какое это имело значение в тот день? Ничто не имело значения.

— Прости, — прошептала Кони, и дым сражения поглотил ее.

Игорь дернулся, открыл глаза и понял, что находится в гостиной. Полина сидела рядом и по-прежнему встревоженно смотрела на него.

— Игорь! Игорь?! Ну скажи что-нибудь... тебе плохо?

— Все хорошо, — сказал он, но голос его дрожал. Проклятый сон согнал эйфорию от близости его истинной, осталась только неприятная слабость во всем теле. Впрочем, она постепенно рассеивалась. Точно ее отогнал призрак прошлого: от накатившей волны адреналина сердце гулко забилось в груди, точно среди настоящего сражения.

Игорь дернулся и уверенно сел, затем посмотрел на фотографию матери, стоящую на столе в гостиной. Да... Она погибла в Измерении Могущества. И это была травма, которая заставила его перестать верить в истинную любовь. Ведь мать была истинной для отца, но магия истинности ее не защитила.

С тех пор он никому не позволял приближаться. Кроме отца. Кроме Яра. И теперь... эта девчонка с ее мылом и цветами. Оказалась его истинной. Так чему же он сопротивлялся? Боялся потерять ее также, как отец потерял мать? Но ведь у Полины не было боевой магии. Значит, и в сражениях ей не пристало участвовать.