Полина откинулась на сиденье, прижимая ладони к коленям, чтобы унять дрожь. За окном проплывали картины весенней Москвы, но она их не видела. Перед глазами все еще стояли цветы. Их неправильный, чужой запах, от которого кружилась голова. И лицо Игоря в тот момент, когда она вошла в кабинет. Рассеянное, бледное, чужое.

«Что он подписал? — задумалась Полина, вспоминая папку в руках Лилии. — Что успел подписать, пока я не приехала?»

В голове крутился обрывок разговора, подслушанного в туалете: «Он подписал первый пакет документов». Первый. Значит, готовились новые. Проклятье! Но Полина ничего не понимала в бизнесе! О каких документах шла речь? И кто их приносил? Фрагменты опасной мозаики не желали складываться.

— Быстрее, — сказала Полина водителю. Голос прозвучал чужим, срывающимся.

— Полина Андреевна, нас так остановят!

Она замолчала, вцепившись пальцами в ремень безопасности. Внутри все кипело. Волчица рвалась наружу, требовала бежать, лететь, быть рядом. Быть там. С ним.

Машина затормозила у знакомого подъезда. Полина выскочила, даже не дождавшись, пока водитель откроет дверь. Пробежала через мраморный вестибюль, влетела в персональный лифт пентхауса и нажала кнопку верхнего этажа. Цифры на табло сменяли друг друга мучительно медленно. Она смотрела на них и считала про себя. Раз, два, три...

Лифт остановился. Двери разъехались в стороны.

Полина выбежала в коридор, достала ключи, отперла дверь.

В пентхаусе было темно. Тишина стояла такая, что она слышала собственное дыхание и бешеный стук сердца. Она не стала включать свет — знала, куда идти. Но ждал ли ее там Игорь?!

* * *

Игорь

Он лежал на диване в гостиной, в сумерках, не зажигая света. Телефон валялся на полу — пять пропущенных от отца. И, кажется, еще два или три от Полины. Но мысли настолько путались, что нажать кнопку приема вызова казалось чем-то немыслимым. Телефон лежал на полу, а Игорь на диване — слишком большое расстояние. Так ему казалось в полусне. Да, ужасно хотелось спать! И спать долго-долго. Но при этом глаза оставались мучительно открытыми.

— Игорь, — позвал знакомый голос. Полина. Странно... Полина. Он повернул голову, посмотрел на Полину сквозь муть в глазах. Как она здесь оказалась? Словно почувствовала его странное состояние. Вошла в гостиную, включила настольную лампу.

— Игорь! — раздался из телефона голос Бориса Всеволодовича. — Полина сказала мне, что тебе не очень хорошо было в офисе.

Игорь вытянул руку и все-таки поднял трубку, но поморщился от накатившей слабости и головной боли, когда пришлось отвечать.

— Ей показалось, отец. Все в порядке.

Он отключился и снова бросил телефон на ковер.

— Полина, — сказал он, не глядя на нее. — Почему ты звонила моему отцу?

— Игорь… но ты ведь меня не слушал, — растерянно выдохнула Полина.

— На правах невестки позвонила, да? — внезапно озлобленно рыкнул Игорь. Да что эта девчонка себе позволяла? Контролировать его? Нет, никто не имел права. У него, нового главы клана, все было под контролем, все в порядке.

— Можно сказать и так.

— Но не забывай, ты же фиктивная жена.

Полина села на край дивана, и губы ее задрожали, будто она собиралась заплакать. Игорь вздрогнул, глядя на ее побледневшее лицо, на запавшие глаза и испуганно приподнятые брови.

— А переживаю я за тебя по-настоящему! — выпалила она.

— Все в порядке, — сказал он тихо, но нервно облизнул губы. Да он не имел никакого права срываться на ней! Она... и правда переживала за него. Она была его истинной, а он постоянно отшвыривал ее от себя, как блохастого щенка.

— Игорь… избавься от тех букетов, пожалуйста, — встревоженно проговорила Полина.

— Да они скоро сами завянут, — отмахнулся Игорь, и рука его безвольно упала вдоль тела. Может, Полина и была истинной, но теперь она отчаянно мешала подремать. Подремать... возможно, он и правда чувствовал себя паршиво, подхватил какой-нибудь сезонный вирус. С которым не могла справиться регенерация оборотней? Таких было крайне мало, но все-таки случалось.

— Ну ты же не девица, зачем тебе букеты? — бессильно протянула Полина, сжимая его пальцы.

— Да ни за чем. — Он поморщился, провел рукой по лицу, пытаясь вернуть зрению четкость. — Но в чем дело? В них не было никаких бомб.

— Не могу понять, но с ними что-то не то.