— К друзьям, а чё? — просто пожал плечами. Бля, как меня это бесит. Вошел в возраст, когда все через губу.

Серьга в ухе — а чё?

Домой за полночь — а чё?

Бедовые увлечения — а чё?

— У тебя мать — филолог. Ты можешь, блядь, разговаривать без своего «а чё»?

— А ты без «блядь» не разговариваешь, — огрызнулся старший, — а у тебя жена-филолог, — и вишенка на торте: — Была.

Я насупился и смотрел из-под густых бровей. Дай, Аллах, терпения.

— Что, наказан? — сузил глаза и ждал.

— Ты матери звонил? — вместо приговора.

— Звонил. Завтра к себе пригласила, — сквозь зубы. Кого он винил: меня, Лоту или всех нас?

— Чтобы в десять дома. Телефон не отключай, геолокацию тоже или… — посмотрел на него. Он знает что.

Вечером я отправился в «Чайку» — один из любимых ресторанов московской исполнительной власти. Я просил аудиенцию у своего главного заказчика и покровителя. Его фамилию даже вслух произносить нельзя было. Я держал связь через его цепного пса: интеллигентный лощенный особист с тонкой улыбкой и пустым взглядом.

— Давид Каримович, — мы пожали руки, — чем обязаны? Такая загадочная срочность.

— Александр Романович, вопрос деликатный и важный. Я хотел бы выйти из бизнеса.

— Да что вы говорите, — покачал головой. — Что ж так?

— Александр Романович, я не торговаться приехал, не продавать свою часть, тем более у меня и в мыслях не было как-то манипулировать вами.

— Продолжайте, — отпил из маленькой фарфоровой чашечки. Жуткий тип.

— Я хочу выйти из бизнеса максимально безопасно для меня и моей семьи. Клуб готов передать со всеми подвязками. Под ключ и бесплатно.

— Причина? — холодно поинтересовался.

— Устал. Жить нормально хочу. Жена ушла. Много лет терпела и не выдержала.

— Ну раз жена… — тонко улыбнулся. — Мы передадим информацию, куда следует. Но, — замолчал и посмотрел остро, — вечер в пятницу должен пройти по плану. Это очень, повторяю очень важно.

— Я понял. Все будет.

Это моя вторая бесбашенная оргия. Нет, я никогда не участвовал, только организовывал. Я и Праздник. Он поставлял шкур, а я регулировал уровень разврата. Сегодня он бил все рекорды. Скрытая съемка велась, но это, как мне объяснили, для служебного пользования. Если кто-то из командования федеральной службы решит выйти из тени, то сразу увидит милую папочку на себя. Удавка на шее должна быть у всех. Чистеньких там не жаловали.

— Дава, я для тебя красотку приготовил. Закачаешься! Все как ты любишь: блондинка, красотка, сосет отменно.

Я бросил на него хмурый взгляд. Зачем мне девка, если о ней не узнает Лота? Зачем мне вообще все это? Ни к чему. Я счастлив? Нет. А хочу ли я быть счастливым? Очень. А что мне нужно для счастья? Она.

Лота была моей много-много лет, а я не понимал. Не понимал, что люблю собственную жену. Нелюбимая, оказалась самой нужной. Любимой…

Глава 14

Лота

Я дурак

Прочитала, в который раз и положила в рот любимую конфету в форме черного сердца. Бельгийский шоколад, а в сердцевине согревающая корица. А Давид действительно дурак, но я не лечила от подобных диагнозов, поэтому ни сочувствия, ни жалости, ни внимания.

Меня сейчас интересовали только сыновья. Я знала, что они приехали и готовилась, ждала их в гости. Сама навела порядок, добавила изящества декору, создала уют. Приготовила их любимый сырный суп с домашними сухариками.

Хозяйство плавно и достаточно давно перетекло в руки помощницы Зили. Мать меня с детства учила быть хранительницей очага, но когда очаг так себе, то его поддержание можно делегировать. Я так и сделала. Зиля — хорошая женщина, мальчики к ней привыкли, готовила она вкусно, а вела себя скромно. Именно поэтому я поселила ее в доме: за ними уход нужен. Давид — то еще ходок, но сомневаюсь, что лезет под каждую юбку и вставляет всюду, где есть вход. Хотя тот же Адам Даниярович именно помощницу жены сделал второй женой и близнецов с ней родил. Всякое может быть… Зиля старше меня на пять лет, но милая, а главное, добрая. Мальчишек моих точно не обидит.

Я встречала своих мужчин у подъезд. В летнем сарафане, самом простом и обычном, с легким макияжем и без каких либо украшений, кроме сережек, оставшихся как память о бабушке. Все говорили, что я ее копия, и что она была ведуньей.

Эбонитово-черный, матовый гелендваген остановился в паре метров от меня. Черкесов сам привез сыновей. Интересно, что он им сказал и как они приняли новость? Как меня встретят?

— Мама! — Ренат первый выскочил и побежал ко мне. Ему девять, и он еще не совсем разучился показывать чувства. Я обняла и зацеловала смуглые щеки. Тимур сам меня обнял и погладил по волосам, на а старший покровительственно поцеловал макушку — он уже выше меня ростом!

— Какие вы взрослые стали! — всего месяц, а они так изменились, вытянулись, повзрослели.