— Ну что ты делаешь, Лота? Что? — привлек к себе, начал осыпать поцелуями лицо. — Поехали домой. Поехали, жена. Клянусь, — оторвался и прямо в глаза, — все будет иначе. По-другому, Лота. Я к чертям развязался со всем криминалом и с блядями. Много ошибок, Лота, очень много. Много лет глупых обид и непонятного противостояния. Давай попробуем снова? Поехали, красавица, — потянул на себя. — Я соскучился, — шептал на ухо, неспешно задирая юбку и сжимая ягодицы. — Очень соскучился, жена моя.

— Нет, Давид, — окаменела и убрала его руки. Отошла, восстанавливая эмоциональный контроль. — Ничего и никогда не будет. Иначе уже не выйдет…

— У нас целая жизнь впереди! Неужели мы не можем дать друг другу шанс, Лота?! Я плохой муж. Ты тоже, знаешь ли, так себе жена, — привычно психанул. — Не получится у нас по-нормальному, клянусь, отпущу и удерживать не стану. Дом куплю, магазин, кафе — что хочешь. Мальчики смогут у тебя оставаться. Но давай попробуем, как все. Ну год. Дай нам год! Это ведь не много, Лота, м?

Я рассмеялась. Нет, Давид, нет у меня столько времени и веры во вторые шансы тоже нет. Пятнадцать лет брака, и никаких теплых чувств в нем не пробудилось, а сейчас с чего? Никогда не думала, что я настолько удобная жена. Неужели у Давида Каримовича от меня больная зависимость, как и у меня от него? Была.

— Нет. Ничего больше не может быть. Прими просто. И уходи.

— Лота… — снова эти рычащие угрожающие нотки.

— Тимура, пожалуйста, не заставляй бросать скрипку. Ему нравится. У него получается. Пожалуйста… — посмотрела прямо в глаза.

Давид вскинул буйную голову, ноздри хищно трепетали, в глазах недобрый блеск. Условия и ультиматумы на очереди?

— Ладно, — сквозь зубы, словно огнем полыхнул. Неужели пытался сдерживаться? — Я поговорю с Тимуром насчет его поведения, — и ушел.

Из кофейни в Москва-Сити я уволилась. Влад отреагировал спокойно, словно и не было внимания, прогулки, поцелуя. Драки с Давидом…

С Асей зато продолжала общаться: она славная, такая открытая, простая, позитивная — мне не хватало таких друзей.

— Бери! — уговаривала, пригласив ее к себе. Моя первая подруга. Ведь в диаспоре сколько было женщин возле меня, все знаться хотели, по магазинам звали, на обеды приглашали, дружбу предлагали, а теперь? Кто-то звонил узнать, что у на с с Давидом, чтобы потом сплетню разнести из первых уст, а кто-то сразу решил позлорадствовать. Я посылала в известном направлении и тех, и тех.

— Лота, я не могу, это как-то… странно, — Ася стояла в моем мятном платье от Pinko и очень смущалась. Она была ниже и не такая фигуристая, но фасон хорош, подходит симпатичным молодым женщинам.

— Бери, мне не жалко.

Я стала гуру авито и успешно продавала свои брендовые вещи. Новенькие лоферы от Гуччи всего за десять тысяч, десять процентов от реальной стоимости. Зато быстро, а одежды у меня много. Имею права подарить красивую вещь хорошему человеку.

- Ась, пойдем прогуляемся, — не дала ей переодеться. Мы шли по улице и говорили о всякой ерунде. Я думала о детях. Переписывалась с ними каждый день и готовилась в свой мамский день повести их по любимым местам. Тимур, правда, не отвечал на мои сообщения и звонки. Не хотел видеть меня.

— Слушай, — смутилась Ася, — ко мне, представляешь, Влад интерес проявляет…

Я улыбнулась, снисходительно да. Как быстро переключался славный молодой мужчина. Нет, не думала, что я какая-то особенная для случайного человека, но все же…

- Давай зайдем в цветочный, — предложила, переключая тему. Советов давать не буду, непрошенных тем более. Мы, женщины, любим учиться исключительно на своих ошибках. — Здесь так мило, — я улыбалась, не скрывая восторга. У меня был сад в доме Давида: летний и зимний, моя отрада.

— Лота Равилевна? — неожиданно услышала. Обернулась, во все глаза рассматривая бравого полковника в дорогом костюме. Сергей Валерьевич вроде бы…

Глава 15

Давид

Тимур отказывался ехать с братьями к матери. Заперся в комнате и делал вид, что ему неинтересно. Меня это раздражало. Что за бунт на корабле?! Я бы мог, конечно, все это вывернуть в свою пользу: надавить на жену, чтобы вернулась ради сына. Но все же правильное воспитание и учтивое отношение детей к родителям — важнее моих личных желаний. Правда, я сам тот еще сын. С матерью так и не помирился: я все понимаю, но женщина, даже родившихся меня, ездить на мне не будет!

— Тимур, ты почему с мамой так себя ведешь? — вошел к нему в комнату и к чертям выдернул шнур от приставки. Хочет дома сидеть, пусть общественно полезным трудом занимается!

— Как хочу, так и веду, — пытался огрызаться. Как бы дать по губам!

— Немедленно позвони маме и извинись, — велел доходчиво и очень строго.

— Не буду! Она бросила нас. Мы ей не нужны!

— Да что за ерунда?! С чего ты это взял?

— Я хотел с ней остаться, а она сказала, что не нужно. Что мы должны жить здесь.