В аэропорт удалось добраться только через полтора часа. Я успевал. Еще двадцать минут до конца регистрации. Я двинулся прямо в кофейню. Наши посадочные в бизнес-класс были у меня. Нам просто нужно сдать багаж.

Вошел, осмотрелся: людей много, но ни одной шикарной Лоты Равилевны. Хотя одна барышня привлекла мое внимание: блондинка, длинные ноги, короткое мини, губки-уточкой, бровки домиком. И рядом с этой дамой, вполне себе определенного сорта, стоял мой чемодан. Свой черный «Santani» я узнавал с легкостью. Это моя личная вещь, но какого хрена он стоит рядом с не моей женщиной?!

— Здравствуйте… — я подошел, и девушка тут же поднялась.

— Ой, Давид, я уж заждалась вас, — голос мягкий, кукольный, как у ребенка, блин.

— В смысле?! — нахмурился я.

— Я ваш сюрприз, — грациозно перебросила длинные волосы на плечо. — Ваша супруга мне все очень точно объяснила. Три недели вы будете самым счастливым мужчиной на земле… — и, прикусив губу, игриво царапнув рубашку на моей груди.

— Чего?! — воскликнул ошалело. — Вы с ума, что ли, посходили!

Лота, ну стерва! Устроила мне, значит, пакость. Кинуть решила! Она сразу сказала, что ехать со мной никуда не хочет! Но никогда раньше не решалась на вот такой закидон. Унизила меня! Место мое определила — с блядями! Черт, так оно и есть, если в корень смотреть, но, твою мать!

— На хуй пошла, — кивнул испуганно изумленной девке и схватил чемодан. Нет, Лота Равилевна Черкесова, ты все-таки напросилась на порку!

Я уже отпустил водителя, поэтому пришлось ехать на такси. Медленно, мучительно, бесяче просто!

— Можно, пожалуйста, телефон? — рявкнул таксисту. Фраза вежливая, интонации убийственные.

— Эм, ну, вы понимаете, я по навигатору…

— Бля… — достал из кармана тысячу рублей. — Держи. До Ярославля довезет.

Через десять секунд я набрал жену. Гудки шли, что радовало. Но ответа не было. Вот тебе раз…

Чуть больше часа, и я дома. Нервы сплошь порванные струны: Лота непросто не отвечала на мои звонки, она заблокировала вызовы от меня! С двух телефонов. А с незнакомых тупо не брала.

— Лота! — прогремел, влетая в дом. — Жена! — бросился наверх и столкнулся на ступеньках с… Зилей. С недавних пор она проживала у нас.

— Давид Каримович…

— Где она? — двинулся на прислугу. Женщина задрожала.

— Вот… — протянула запечатанный конверт. Девственно-чистый. Я порывисто вскрыл письмо:

Давид, я от тебя ухожу.

Ух ты блядь! Ничего себе заявочка!

Ты наверняка злишься, но это первая реакция. Мы всегда были чужими. Пора освободиться. Я отпускаю тебя. Ты должен отпустить меня. Надеюсь, месяц, пока детей не будет, ты проникнешься логичностью моего решения. Наши мальчики останутся с тобой. Ты хороший отец. Они любят тебя. Мне ничего не нужно. Все свое я уже забрала.

Прощай, Лота.

P.S. Надеюсь, мой подарок в твоем вкусе. Ты всегда любил блондинок…

Я сжал листок с красивым ровным почерком жены в кулаке и, не обращая внимания на Зилю, бросился наверх. В ЕЕ спальню. С первого взгляда все как и прежде, но туалетный столик полупустой, хотя косметики у нее столько, что сложно заметить. Я рванул дверь вместительной гардеробной — тоже не пусто, но многого нет.

Я тяжело сглотнул. Это меня что, жена бросила?!

Глава 7

Давид

От меня ушла жена. Я опустился на кровать и задумчиво почесал голову. Лота что, серьезно?! Куда она могла пойти? К кому? А главное, зачем?

Раньше она тоже грозилась, но дальше пустых обещаний и угроз не заходила. С чего вдруг такая перемена? Не запоздало ли наказание лет эдак на пятнадцать?!

Я достал мобильный и нашел в списке контактов тещу. Лоте просто некуда больше идти. Позориться и разносить по всей диаспоре про свой уход не будет. Это сущая глупость. Знает ведь, что вернется домой. У моей жены просто нет другого выхода.

— Мама Амина, добрый вечер, — тепло поздоровался. — А… — на секунду замялся. — Лота случайно не у вас?

— Здравствуй, сынок. Нет, — удивилась теща. — Откуда на ночь глядя?! Вы же в отпуск собирались? Нет?

Я матери жены верил: ко мне она относилась с большим почтением. Лоту так не любила, как зятя. Не скрою, было за что. Когда Равиль Фахитович умер, я заботился о его вдове, как о родной матери. И тем не менее на слово поверить трудно. Ну куда еще могла податься моя жена?! Они, женщины, всегда к маме уходят! Я ж не единственный мужик в диаспоре, у кого жены иногда брыкались!

— Я могу заехать?

— Сейчас? — изумилась еще больше. — Конечно, приезжай.

Мы все жили в Серебряном бору, так удобнее. Добрался минут за десять. В доме уже не горел свет, только одно окно и двор освещен.

— Мама Амина, вы ведь сказали бы мне, если бы Лота была у вас?

— Конечно! Что за вопросы?! Но я не понимаю, Давид! Где моя дочь?