Мне всегда казалось, что у них с Тимуром была особая связь. Она выбрала для него имя — в честь старшего любимого брата. Пацаны были стопроцентно в меня и сторону, если что, мою примут, но только не средний. Он всегда оглядывался на мать. Это же она зубами вырвала у меня разрешение отдать сына на музыку.

— Тим, не надоело пиликать? — оттолкнулся от двери, привлекая к себе внимание. Сразу в стойку встал, а сын тут же включился. Мы немного побоксировали, затем я обхватил его голову и сделал захват. Он у меня хоть и будущий Паганини, но и в спорте успехи имел. — Привет, — склонился к жене и поцеловал. Хотел в губы, но она дернулась и вышло смазано, в щеку. Мы практически не контактировали тактильно вне спальни. Лота максимально избегала моих прикосновений, только если того требовали религия или рядом дети.

— Пап, у меня концерт через неделю, придешь? — сын смотрел с надеждой. Ему это важно — значит, приду. Хоть и не особо одобряю.

— Конечно, приду. Куда мне деваться. Сын же. Кстати, а где остальные? Камиль и Ренат? — посмотрел на жену.

— Камиль гуляет, а Ренат в компьютер играет, — Лота встала и пошла в направлении кухни.

Я послал Тимура за младшим, а сам набрал старшего. У меня сегодня настроение на семью.

— Что на ужин? — нашел Лоту в столовой. Зиля, помощница, сервировала стол, а жена странным взглядом смотрела куда-то мимо меня. — Все нормально? — нахмурился я.

— Каре ягненка с картошкой и спаржей, — моргнула, возвращаясь в реальность. — Я не голодна. Пойду, прилягу… — хотела уйти, но я не позволил.

— Мы поужинаем всей семьей. Я так хочу.

— Хорошо, — дернула плечом, поразительно легко соглашаясь со мной. Даже коронным взглядом не наградила.

Мы славно посидели. Даже Камиль от пацанов за полчаса, пока я душ принимал, домой примчал. Сыновья меня слушались и не прекословили. Был недавно момент, что сын и ухо проколол, и компанию странную нашел. Но быстро отпустило. Лота что-то там пыталась, но один серьезный разговор от меня, и все решили.

На столе помимо основного блюда несколько легких салатов с овощами и соленым сыром, много закусок и соусов. Мы ели с удовольствием, а вот Лота ковыряла в тарелке. Почти не прикоснулась к еде.

Она ушла к себе сразу, как только с Зилей убрали со стола. Я с пацанами еще часик рубился в стратегию на компьютере. Они мне клятвенно обещали, что уроки сделали, и четвертая четверть, как и год, у всех без троек. Камиль вообще круглый отличник и серьга, будь она не ладна, не сбила с толку. Я верил на слово, это Лота их гоняла и носилась с успеваемостью. Ее зона ответственности.

Я поднялся к жене в одиннадцатом часу. Лота стояла в том же платье, что была на ужине и смотрела на свое отражение. Меня, кажется, совсем не замечала.

— Ты еще не была в душе? — подошел сзади, темной горой возвышаясь над ней. Прижал к себе, ловя ее взгляд в отражении. Жгучий, темный, вызывающе дерзкий. Я сжал грудь через тонкую ткань и принялся расстегивать маленькие пуговички. Одна, вторая, блядь, это долго. Я рванул ворот: Лота вздрогнула, а я жадно обхватил мягкую грудь в облаке кружева.

— Я решила, что Зиле лучше жить с нами, — услышал ровное и спокойное. — Она здесь каждый день. Смысл ей ездить с утра пораньше.

Я удивленно поднял голову, отвлекаясь от сексуальной прелюдии. Лота категорически против женщин в доме, особенно после истории второй женитьбы дяди Адама. Зиля, конечно, не молодая и звонкая вдовушка, какой была Динара, но сися и пися все же есть, а я для жены самый поскудный блядун: ни одной юбки не пропускаю. Не, я очень избирателен в этом плане и от своих принципов не отступал: только шлюхи и только в рот.

— Пускай остается, — милостиво разрешил. — Пацаны в лагерь собираются?

— Да.

— А ты чемодан приготовила для отпуска?

— Да.

Хм, что-то она удивительно покладистая сейчас. Непривычно как-то.

— Хочешь поехать со мной? — задрал юбку и сжал лобок, другой надавил, чтобы прогнулась в спине.

— Дети не спят, — бросила холодно.

— А я дверь закрыл.

— У меня месячные, — вот он, взгляд этот сучий. Позволила настроиться на секс, затем обламывала. Места другие есть, но я хотел классику.

— Третий раз за месяц? — вздернул бровь и сдвинул гладкую полоску трусиков. Думал, врет. Нет, веревочка есть. — Пошли в душ, — потянул ее за руку. Я хочу трахнуть ее нормально. Дрочить не хочу. Минет не хочу. Я хочу брать ее, видеть глаза, целовать в губы. Лота этого жутко не любила и сопротивлялась до последнего. Противно ей, видите ли. Будто я лизал кому-то! Никогда! Ни рот, ни промежность.

— Я не чистая, Давид. Оставь меня сегодня, — уперлась Лота. Твердолобая.

— Похер, — бросил и дернул жену на себя.

— А что у тебя случилось с Маратом? — неожиданно поинтересовалась. Знает уже. Много ли? Все? Конечно, не только она меня тыкала Загитовым, но и я громко восхищался его женой. Лота это знала и жутко ревновала, хотя умело маскировала свои чувства под едкое безразличие.