— Убирайся, иначе…

— Иначе я вынесу дверь! Живо открывай! Не зли меня еще больше, Лота. Ты заслужила хорошую порку.

— Еще слово, и я вызываю полицию, — холодно бросила.

— Открывай! — я ногой ебнул в дверь. — Муж велел!

— Считаю до трех: один…

— Два, — я тоже считал.

— Три! — через мгновение услышал. — Девушка, мне нужна полиция. Ко мне сумасшедший ломится.

Сука! Какая же стерва! Невозможная женщина!

Я ругался, но я ушел. Мне нельзя засветиться в виде бурно помешанного мужа. Сражение Лота выиграла, но я умею ждать. Я достану ее.

Я решил остаться на ночь в машине. Когда-нибудь она выйдет, а вот когда выйдет! Даже не знаю, что сделаю. Дома запру и буду так воспитывать, что сесть не сможет, а трахать так, что ходить нормально не будет еще долго. От себя не отпущу, глаз сводить не буду, пока не набью ее чрево еще одним ребенком.

Я спал прямо за рулем. Проснулся помятый, затекший, вонючий. Дура все-таки Лота. Если бы мне нужна была какая-то блондинка, то я не караулил бы жену под подъездом. Даже поссать не пойду. Буду терпеть!

Терпеть пришлось долго. Ну, и как водится, не выдержал и сделал дело в клумбу. Как пес безродный и бездомный.

У меня огромный внедорожник — можно с комфортом отдохнуть, ноги вытянуть точно, но я бдел. В десять часов мне улыбнулась удача. Угу, она самая.

Возле подъезда Лоты припарковался симпатичный «Мини Купер»: я бы не обратил внимания, если бы оттуда не вылез крепкий высокий мужик. И этот мужик — Марат Загитов.

— Вот, значит, как, — хищно оскалился. Вот к кому ушла моя жена. Этот козел свой брак похерил и мой туда же отправить захотел! Что же, оригинальная месть. Жена за жену.

Я сжимал руль и следил за временем. Пять минут. Десять. Пятнадцать. Этот хрен собачий вышел из подъезда через полчаса. Это много. Очень. Наедине с мужчиной за это время могло произойти все, что угодно.

— Подвезти? — крикнул, выходя из машины. Загитов вскинул голову и оценил мое агрессивное приближение с высокомерным прищуром.

— Ну подвези, — усмехнулся и тут же отпрыгнул, когда я бросился на него. Драться с Маратом уже как-то вошло в привычку, только раньше он предъявлял и нападал первым, теперь и мне есть, что сказать!

— Мудло, с моей женой! — мы обменивались тяжелыми ударами, не жалея и не щадя друг друга. Да, когда-то мы были братьями, а сейчас лютые враги.

— Полиция! Полицию вызывайте! Что это делается! — ухо обожгли крики. Мы же в самом центре города, хоть и спрятаны во дворе.

— Это не последний наш с тобой разговор, — выдохнул, сплевывая кровавую пену. — Это залет, Марат. Очень весомый залет.

Я не пошел снова выносить дверь, за которой пряталась моя жена. К дяде Адаму поехал. Они меня обвинили в небратском поведении, из семьи выгнали, а сами-то! Если нужно будет всех старейшин подниму, но Марат получит хорошую ответку. Хрен ему, а не Лота!

Я быстро домчал до дома Адама Данияровича в Кунцево. Нетерпеливо нажимал на звонок, пока какая-то помощница не выбежала с перепуганными глазами.

— Хозяина зови! — приказал и прошел во двор. В дом не стал заходить. Меня не приглашали, а сам больше права не имел.

— Давид?! — дядя Адам изумленно разглядывал мое слегка подправленное крепкими кулаками его сына лицо.

— Адам Даниярович, я требую объяснений от вашей семьи, — начал серьезно и по канонам старейшин. — Я обвиняю вашего старшего сына в блуде. Он увел из дома мою жену!

— Что? — нахмурился с неверием дядя Адам. — Да вы что там вообще с ума посходили! — и ко мне подошел. — Дрались опять? — обреченно спросил, но ответ у меня на лице написан. — Пошли, — повел в дом и крикнул жену.

— Динара! — и громче: — Динара!

— Что ты орешь! Дети спят! — я резко вскинул голову и с неверием посмотрел на вторую жену своего дядьки. Когда она ходила в помощницах тети Жанны, то была кротким олененком, после женитьбы и до родов тоже ангелом казалась, а сейчас вот так разговаривает со своим мужем?! Главой диаспоры, шестидесятилетним зрелым мужчиной?! Аллах точно наказывал с отсрочкой…

— Замолчи, женщина, — рявкнул дядя Адам и велел ей мою разбитую губу обработать. А сам принялся вызванивать сына.

Через полчаса мы все трое сидели в кабинете дядя Адама и пили крепкий кофе. Губу щипало, но Марат тоже битый, хоть какое-то моральное облегчение.

— Марат, тебя обвиняют в развале семьи. Что ты можешь ответить на это?

— Что это бред, — отмахнулся и даже зевнул, паскуда.

— Но ты был в квартире, где прячется Лота? — продолжал уточнять его отец.

— Я мог быть в любой из квартир. Откуда я знаю, кто где живет, — пожал плечами.

— Не пизди, — вызверился я. — Ты был у нее. Полчаса. И я не знаю, что вы там делали!