- Вытащили-то мы её за пару секунд, а вот отходить от наркоза девочка будет ещё сутки минимум, - уже серьёзно говорит доктор. – Ну не плачьте вы, мамочка, скоро домой поедете!

Легко ему говорить, а я никак не могу унять слёзы и всхлипы.

Юра опять обнимает меня, крепко прижимая к себе.

- Ещё раз спасибо! – говорит он доктору.

- Эх, маленькие детки – маленькие бедки… - философски замечает доктор, кивает и уходит по своим делам.

А мы скоро оказываемся в палате со спящей Катей.

Когда проснётся, её ещё раз осмотрят, и только тогда нас отпустят домой.

Я ложусь на больничную кровать, обнимаю свою малышку и целую её в лобик.

Как же приятно слышать, что она спокойно дышит. Лежу и слушаю, утирая слёзы со своих щёк.

Отодвигаю в сторону одеяло, которым укрыта дочка, и отрываю с её платья ещё три пластиковых черепашки.

- Выкинь их, пожалуйста, - прошу я мужа, протягивая ему опасный декор.

Юра забирает у меня пуговки, некоторое время рассматривает их задумчиво, а потом бросает в ведро у двери.

Затем он возвращается и устраивается на узкой больничной койке рядом с нами.

Мы теперь лежим с двух сторон от спящей Катюши.

У Юры звонит телефон.

- Это по работе? – спрашиваю я, когда он всматривается в экран.

- Нет, это Оксана, - отзывается Юра. – По видеозвонку нам набрала…

Юра поворачивает экран так, чтобы нас всех было видно, и принимает вызов.

- Здравствуйте! – с той стороны нам машут Оксана, Тимур, Ксюша и Фил.

Мы с Юрой тоже машем в камеру.

- Вы написали, что всё обошлось, и мы решили позвонить, а то дети очень волнуются, - говорит Оксана.

- Мам, как там Катя? – со слезами в голосе спрашивает Ксюша.

- Всё хорошо, - улыбаюсь я.

Юра поворачивает экран так, чтобы было видно спящую малышку.

- Она скоро проснётся, и мы приедем домой, - говорит он.

- Слава Богу! – Оксана хватается за сердце. – Хорошо, когда такая дружная семья, как у вас!

Болтаем ещё какое-то время, а потом Юра убирает телефон.

- Мы ведь семья? – спрашивает он, сжимая мою ладонь.

- Семья, - тихо отзываюсь я, глядя на Катю.

- Я люблю тебя, Кира, - говорит Юра. - Люблю твой голос, твои глаза, твоё тело и сердце, способное вместить трёх детей, идущих в комплекте к мужу.

- Может, это муж шёл в комплекте к трём замечательным детям, - замечаю я.

- Пусть так, - Юра хмыкает. - Я был дураком, раз не говорил тебе раньше о том, как люблю.

- Может, потому, что не любил? – спрашиваю я.

- Нет, любил, - качает головой Юра. Его пальцы нежно гладят тыльную сторону моей ладони. - Просто был слишком сосредоточен на себе и работе. Не понимал, насколько ты важна в моей жизни. Ты боишься уступить мне, потому что думаешь, что я хочу вернуться к прежней жизни. Но мы оба изменились…

- Так и есть, - отзываюсь я. – Надеюсь, ты понимаешь, что я не смогу быть такой же удобной женой, как раньше…

- И не нужно, - с жаром заявляет Юра. – Такую, какой ты стала теперь, я люблю ещё сильнее! Ты единственная, с кем я хочу прожить эту жизнь.

Муж тянется ко мне через Катю, чтобы поцеловать в лоб.

Поднимаю на него заплаканные глаза.

Юра улыбается мне так счастливо, что сердце щемит от любви к этому мужчине.

- Почему ты улыбаешься? – спрашиваю я. – Я ведь ещё не согласилась простить тебя.

Юра качает головой и улыбается ещё шире.

- Ты смотришь на меня, этого достаточно для улыбки.

На следующий день мы возвращаемся с Катей домой. Малышка полностью пришла в себя. И вообще, кажется, забыла о том, что с ней приключилось.

Большее утешение понадобилось Ксюше, мучающейся чувством вины за то, что это случилось на её глазах.

Я успокаивала Ксюшу, а Юра меня. Мне тоже сложно не корить себя. Я знаю, что проконтролировать всё невозможно, но мы в ответе за детей. Значит, всё же виноваты.

Юра раз сто за сутки повторил, что я хорошая мать. Это немного помогло. Груз вины стал чуть легче.

А ещё я благодарна мужу за то, что в то утро он остался дома и действовал гораздо хладнокровнее, чем я.

Боюсь, что, столкнувшись с такой бедой без Юры, я могла бы растеряться и потерять драгоценное время.

В этот день я ложусь поздно, и всё равно не могу уснуть. Думаю. Решаюсь.

Жизнь одна. И закончиться она может совсем внезапно. Глупо держаться за страхи.

Я откидываю одеяло и встаю с постели.

Тихонько выскальзываю из своей комнаты и крадусь на цыпочках вверх по лестнице. Дети давно спят, и мне совсем не нужно, чтобы кто-то из них сейчас проснулся.

Замираю на секунду у двери в комнату мужа, а потом решаюсь окончательно.

Тихонько отворяю дверь и вхожу.

Юра не спит. Он стоит у незашторенного окна и смотрит в темноту.