Переворачиваю лопаткой жарящиеся фрикадельки и доливаю к ним немного воды. Жареное Филу с Катей пока нельзя. Пусть будет хотя бы тушеное.

- Если ты не готовила, то на кой черт нацепила этот передник? – спрашивает Юра.

Хороший вопрос.

- Знаешь, сколько стоит мое платье? Оно же дизайнерское! А у детей все время грязные руки. И они у тебя совершенно невоспитанные. Я им говорю, что меня нельзя трогать, а им хоть бы что!

- Аля, тебе, наверно, лучше сейчас уйти, - сухо произносит муж.

Тянусь на верхнюю полку за пачкой макарон и снова чувствую головокружение. Приходится даже опереться на столешницу, чтобы восстановить равновесие.

- Что?! – громко возмущается любовница Юры, - я сидела с твоими детьми, пока ее не было, а теперь ты решил, что можешь меня прогнать? Ты неблагодарный! Ты... ты…

- Алиночка, ну не злись, - тон мужа становится интимно мягким.

Меня передергивает. К туману в голове и головокружению добавляется тошнота.

- Нет, я не уйду! – истерично заявляет Аля. – Пусть она уходит! Всё нормально тут было и без ее мерзких фрикаделек.

Беру в руки лопатку, чтобы еще раз помешать мои «мерзкие» фрикадельки.

Но она почему-то двоится у меня перед глазами. В комнате как-то резко темнеет.

Хватаюсь за край столешницы, чтобы прийти в себя. Дышу глубоко.

- Тетя Кира? - взволнованно зовет Тимур.

Хочу сказать ему, что все хорошо, но у меня не выходит. Язык не слушается, а тело ведет в сторону.

Пошатываюсь на месте. Хоть бы не упасть. Только этого позора мне сейчас не хватало…

- Кира, что с тобой? – слышу совсем рядом голос Юры.

Чувствую на плечах его руки.

- Да она концерт тут разыгрывает! – с ненавистью выплевывает Аля. – Неужели ты поведешься на этот дешевый спектакль? Тоже мне, королева драмы! Давай еще в обморок свались. Юра, ну что ты в нее вцепился? Она же этого и добивается.

Сознание так и не проясняется.

Я держусь за край столешницы изо всех сил, но этой опоры недостаточно.

Голова взрывается резкой болью, и силы покидают меня. Кажется, я сейчас потеряю сознание, как и боялась.

Сквозь наваливающуюся тяжелую темноту, слышу, как Юра выругивается совершенно неприлично.

А потом он подхватывает меня на руки.

Открываю глаза и понимаю, что нахожусь не дома. Голова болит и соображает с трудом.

Где-то в стороне горит тусклый свет, и я вижу очертания комнаты, в которой лежу на кровати.

Крашеные стены, высокие потолки. Сквозь жалюзи, висящие на окне, пробивается свет фонаря.

Запах медикаментов и казённых простыней ни с чем не перепутаешь – я в больнице.

Одна. А мои дети так и остались без ужина.

Нет, мне срочно нужно домой!

Пытаюсь медленно встать с кровати.

Во всём теле сильная слабость. Руки дрожат, и голова начинает кружиться, стоит только принять вертикальное положение.

Выхожу в коридор, держась за стенку.

Медсестра, дремавшая на посту, сонно моргает, а потом подскакивает на ноги и спешит ко мне.

- Возвращайтесь в палату! – строго требует она.

- Нет, я хочу уехать домой, - спорю, заплетающимся от слабости языком.

Медсестра раздражённо поджимает губы и встаёт у меня на пути.

- А ну, марш в палату! – командует она. – Я вызову вам дежурного врача. С ним и договаривайтесь о выписке.

Она аккуратно, но настойчиво берёт меня под руку и тянет в ту сторону, откуда я пришла. Заводит обратно в палату и помогает сесть на кровать.

Через пятнадцать минут приходит такой же заспанный врач. Мужчина лет пятидесяти. Он присаживается за стол, стоящий рядом. Протирает низом форменной рубашки очки. Нацепляет их на нос и всматривается в медицинскую карту, которую принёс с собой.

- И где же вы черепно-мозговую травму получили, голубушка? – спрашивает он снисходительно и ласково. – В карточке написано, что обстоятельства неизвестны. Муж ваш вообще не в курсе, похоже, был. Ни на один вопрос толком не ответил. В карточке одни прочерки. Это уже в скорой помощи шишку на вашей голове нащупали.

Прикусываю губу.

- Я упала.

- Сильно вы упали, однако. Но впрочем, удачно, если так можно выразиться. КТ мы вам уже сделали. Поздравляю, вы отделались простым сотрясением. Но обратиться за медицинской помощью всё же следовало своевременно. Рентген показал небольшое смещение шейного позвонка. Отсюда и обморок. Почему сразу в больницу не поехали?

Вздыхаю. Угрозы недоспортсмена теперь не кажутся такими страшными. Юра видел нас вместе и уже сделал свои превратные выводы. Но что мне даст рассказанная правда? Разборки с полицией и суды. У меня нет на это ни сил, ни времени. Я просто надеюсь никогда больше не увидеть тех двоих.

- А можно мне домой? – спрашиваю с надеждой.