С досадой закусываю губу, нащупываю в кармане телефон на всякий случай и указываю незнакомцу на дверь нашей спальни в конце коридора.

Мужчина, ничего не стесняясь, прямо в уличных ботинках топает туда.

- Давайте только потише, - раздражённо требую я, - у меня тут полный дом больных детей.

Незнакомец оглядывается на меня с непонятным выражением лица, но к моим словам прислушивается. Громко топать по коридору перестаёт и дверь приоткрывает деликатно.

Юра, разумеется, по-прежнему лежит в кровати. Спит, весь перемазанный белой мазью.

- Надеюсь, у вас есть иммунитет к этой дряни, - шепчу я ему в спину, - а то у нас даже соседи на всякий случай к родственникам на две недели уехали.

Мужчина аккуратно прикрывает дверь, разворачивается ко мне и протягивает руку.

- Дмитрий, - представляется он.

- Кира, - отвечаю я и жму протянутую руку.

Моя маленькая ладошка исчезает в большой мужской руке.

- Извините за вторжение, - уже вежливо говорит Дмитрий, - но мне важно было знать, что вы сказали по телефону правду. Понимаете, фирма вашего мужа нарушила условия контракта и поставила себя этим в очень невыгодное положение. Я могу сильно нагреть руки на этом. И обычно в бизнесе никого не волнуют причины, почему ты не справился. Но ваши слова… в общем мне не хочется быть сволочью. Хочется поступить по-человечески и дать отсрочку вашему мужу. Но мне важно было удостовериться, что вы не врёте…

- Спасибо, - я мягко улыбаюсь Дмитрию, - но, боюсь, эта проверка может дорого вам обойтись.

Дмитрий качает головой.

- Я везучий, - хвалится он. – Ко мне ни одна зараза не пристаёт.

Дмитрий смотрит куда-то мне за спину, и я оборачиваюсь.

На другом конце коридора из детских комнат выглядывает моя пятнистая орава.

Старшие перемазаны мазью, как и отец. А младшие, кажется, катались на них, потому что тоже теперь испачканы местами в белой мази.

Тяжело вздыхаю, понимая, что у Кати нет ни одного шанса не заразиться. Правда педиатр говорила об этом с довольным лицом. Лучше переболеть в три года, чем в тридцать пять, как Юра. Хорошо, что я в детстве переболела.

Провожаю Дмитрия до двери.

- Даже завидую, - усмехается мужчина, выходя за порог.

- Чему? – удивляюсь я. – Ветрянке?

- Вашей семье, - с улыбкой поясняет Дмитрий. – Мужчина, которого хватает на такую большую семью, вызывает уважение.

Ничего не отвечаю Дмитрию. Улыбаюсь натянуто.

Сколько таких семей, как наша? На которых приятно посмотреть со стороны, а на деле там куча проблем.

Это ещё Дмитрий дальше в дом не проходил. Клининг и я успели прибрать пока далеко не всё.

К Юре начинают возвращаться силы только через неделю.

За это время я успеваю съездить в офис и на производство. Конечно, решить все проблемы мне не под силу. Но моих вежливых извинений и объяснений хватает, чтобы Юрин зам не уволился сгоряча, и чтобы ещё пара клиентов и поставщиков согласились дать дополнительную отсрочку.

Хоть новую коллекцию увидела. Раньше Юра показывал мне образцы на фотографиях, а иногда даже привозил экспериментальные образцы столов, стульев или комодов домой. Проверял их на прочность жёсткой эксплуатацией в семье с четырьмя детьми.

Новая коллекция мне не понравилась. Вся мебель в ней какая-то жутко непрактичная. Как будто Юра резко решил сменить концепцию. Раньше он делал практичную, крепкую мебель с изюминкой. Чтобы и реальную жизнь выдержала и в интерьере смотрелась актуально и интересно.

Сейчас же на производстве я увидела совсем другое. Комод из пластика. Металлический торшер в виде хвоста русалки. Да, он смотрелся очень эффектно, но занимал при этом столько места, что не знаю даже, кто согласится потратить на него половину комнаты.

- Новую коллекцию берут очень плохо, - пожаловался начальник производства. – От старых клиентов заказов почти нет. Приходится искать новые каналы сбыта.

Неудивительно. Слишком резко Юра сменил вектор.

С любопытством рассматриваю письменный стол, столешница которого изогнута по краю в виде волны. Нет, новая коллекция тоже красивая. И оригинальная. Вот только это совсем не то, что Юра делал раньше.

Дома удалось навести сносный порядок. Кое-что отдраил клининг. Кое с чем справилась я сама.

Со стиркой и глажкой запрягла помогать старших детей. Раньше я всё предпочитала делать сама. Потому что у меня получалось почти идеально, а у детей, разумеется, не очень. И у женщин из клининга с фирменными тряпочками и платочками на головах тоже получалось не так хорошо, как у меня. Или просто не так, как я бы сделала сама.

Но урок я усвоила. Лучше пусть Ксюша с Тимуром учатся, делая неидеально, чем я снова зарою себя в домашней работе. И клининг, выполненный на четвёрочку, лучше, чем самостоятельный подвиг на пять с плюсом.