— Сможешь, — он обнимает меня крепче. — Потому что ты уже влюблена. И это пугает тебя больше всего.

Вздрагиваю от этих слов, потому что слышать их вслух совершенно другое, нежели произносить в голове.

— Я отвезу тебя 21ого если захочешь, заодно и познакомлюсь.

Брат укладывает мою голову на плечо, гладит по волосам и продолжает:

— Жизнь вообще удивительная штука. Ты будешь идти по ее по ее дороге, где-то спотыкаться, где-то бежать, где-то наслаждаться, где-то страдать. Это и есть опыт, это и есть жизнь. Не нужно закрываться от всего мира. Вот смотри, этот Макс, он же проявляет к тебе чувства не в подарках, он проявляет чувства в поступках. Это важнее любых обещаний и слов.

— Это страшно, — пытаюсь сделать кружево из мандариновой шкурки – Он слишком... настоящий. Слишком хороший.

— Знаешь,что по-настоящему страшно?, — Игорь обнимает меня, — не попробовать и пожалеть об этом.

Я молчу. Мне нужно переварить этот диалог.

Приближается полночь. Тетя Лена, Игорь и Оля пытаются создать праздничное настроение, но я словно не здесь. В голове крутится «я люблю тебя».

Достаю телефон, открываю диалог с Максом. Пальцы зависают над клавиатурой. Я каждую букву и каждое слово знаю в прошлых сообщениях наизусть. Я быстро печатаю: «С Новым годом! » и нажимаю отправить прежде, чем успеваю передумать.

«С Новым счастьем, Василёк»

Бьют куранты, мы поднимаем бокалы с шампанским, обнимаемся и желаем друг другу счастья.

— Загадывай желание, — шепчет Игорь, обнимая меня за плечи.

Макс предлагал загадать желание в день, когда пошел первый снег — я тогда была в какой-то другой реальности, я даже не знала, что можно попросить. Сейчас стараюсь четко сформулировать свое желание. Оно только одно.

Игорь с Олей зовут меня с собой — они едут в «Догму» продолжать празднование, но я отказываюсь.

Остаемся с тётей Леной вдвоем перед телевизором. За окном гремят салюты, народ шумит и веселится. Мы сидим на диване, она обнимает меня, и я чувствую такой родной запах имбирных пряников. По щеке катится слеза — я привыкла, что кроме неё с Игорем у меня никого нет. Может, поэтому так страшно впустить кого-то ещё?

Почти под утро, уже в кровати, достаю коробочку от Макса. Долго верчу её в руках, разглядывая небрежно завязанный бантик. Улыбаюсь, проводя по нему пальцами, понимая, что Макс завязывал его сам.

Наконец решаюсь открыть. Задерживаю дыхание и срываю обёртку. Внутри украшение — кулон на цепочке в виде василька. Он выглядит так естественно, будто только что сорван в поле. Несколько раз провожу пальчиком аккуратно и бережно по тоненьким синим лепескам. Замечаю маленькую открытку, на которой корявым почерком, как-будто в спешке, написано:

«Всегда рядом. С любовью, твой М.»

Улыбаюсь, закрыв глаза и прижимая кулон к груди. Может быть, Игорь прав? Может быть, пора наконец открыться и позволить прочитать кому-то свою книгу? Не всю сразу, постепенно, страницу за страницей.

Засыпаю с мыслью: «Пора начать жить с новой главы».

21 января. Сижу в машине, нервно теребя кулон на шее, все еще не веря в происходящее. Рюкзак с вещами, лежащий на заднем сидении как напоминание о принятом решении. Несколько раз перекладывала вещи как и мысли в своей голове. Толком не знала, что собирать — ни пункта назначения, ни длительности поездки мне неизвестны. Игорь, как и обещал, привез меня утром к дому Макса.

Часы в телефоне показывают, что они уже минут пять о чем-то беседуют. Через стекло не разобрать слов, видны только их серьезные лица. Нервничаю. Они обмениваются рукопожатием.

Игорь идет к машине. Открыв дверь и протягивает мне руку, помогая выйти.

— Янка, удачной дороги. Если что — звони, я сразу приеду, — говорит мне и крепко обнимает на прощание.

Судя по всему диалог прошел положительно и они о чем то договорились. Мне становится спокойно.

Смотрю Максу в глаза и делаю шаг навстречу. Он открывает для меня дверь машины и улыбается. Я понимаю, что безумно соскучилась по нему.

— Привет, Василёк! Поехали?

Несмело улыбаюсь в ответ и киваю. Я не знаю куда мы поедем, но мне совсем не страшно. С Максом не страшно.

Он поворачивается ко мне и смотрит трепетным взглядом. Наклоняется и целует меня, сначала нежно, но потом немного нетерпеливо. От него пахнет мятой и какой-то безмятежностью. Одним своим присутствием выжимает счастье за границы погрешности моей неуверенности. В его глазах столько желания, что становится жарко, и от этого страх смешивается с непонятным для меня чувством.