— Ты — моя любовь, Яна, — он нежно гладит мои щеки. — Поэтому мне не важны другие. Теперь только ты. Только мы. Я хочу, чтобы ты мне доверяла.

Слова "только мы" гравировкой оставляют след на сердце. Он обнимает меня крепче, целует в губы.

— Ты замёрзла? Может, закажем глинтвейн?

— Нет, — прижимаюсь к нему крепче. — Мне и так тепло.

С ним действительно в бесконечности нежных объятий мир становится неизмеримо большим и мне больше не страшно.

В конце дня мы оба вымотаны, но счастливы. Всё тело ноет от непривычной нагрузки, но это приятная усталость. Я благодарна Максу за то, что он привёз меня сюда.

В номере я первым делом иду в душ — согреться и расслабить мышцы. Тёплые струи бегут по телу, смывая усталость этого дня и принося невероятное расслабление. Закрываю глаза и вдруг чувствую прохладный воздух, дверь душевой кабины открывается, и я вижу Макса. Он полностью обнажён, глаза тёмные от желания.

— Можно? — спрашивает хрипло.

Киваю, не в силах произнести ни слова. Его присутствие заполняет всё пространство душевой. Он входит в кабину, и я чувствую жар его тела даже сквозь поток воды. Мои руки дрожат, когда он приближается. Слежу за каждым его движением. Макс берет гель для душа, выдавливает немного на ладонь.

— Повернись, — шепчет, и я подчиняюсь. Его руки скользят по моим плечам, спине, бережно намыливая кожу. Каждое прикосновение отзывается волной трепета. Он массирует мои плечи, и я невольно подаюсь навстречу его рукам.

— Ты такая красивая, — целует меня в шею. Губы оставляют дорожку поцелуев от плеча к уху.

— Потрогай меня, — просит, беря мою руку в свою.

Поворачиваюсь в нему лицом, заглядывая в глаза и несмело касаюсь его кожи. Провожу руками по его груди, плечам, чувствуя, как напрягаются мышцы под моими ладонями. У него красивое тело и мягкая кожа. Руки застывают на мышцах пресса. Его живот слегка подрагивает.

Мои движения неловкие, неуверенные. Я никогда не делала ничего подобного, но во мне нет ужаса, от которого хочется забиться угол и стать невидимой. Неловкость, зажатость, трепет, страх перед чем-то новым — да. Этот страх другой, за собой он тянет надежду, а не боль.

Макс тихо стонет, и этот звук отзывается где-то глубоко внутри меня. Руками скользит по моей талии, бедрам, исследуя каждый изгиб тела. Я дрожу, но не от холода — от новых, незнакомых для меня ощущений.

Вода стекает по нашим телам, смывая пену, рисуя безумные рисунки на коже. Макс берет мою руку и кладет себе на грудь.

— Здесь твое место навсегда, Яна, — говорит он тихо,.

Я поднимаю голову, встречаясь с его взглядом — таким открытым,полным чувств. Он наклоняется и целует меня — медленно и трепетно.

— Ты дрожишь, — отстраняется, заглядывая мне в глаза. — Замёрзла?

Качаю головой. Как объяснить, что эта дрожь от переполняющих меня чувств? От его близости, от осознания того, что происходит между нами?

Он выключает воду и тянется за полотенцем. Бережно заворачивает меня, промокая каждую капельку воды на моём теле. Касается меня почти невесомо, но каждое его скольжение пальцев проникает в подсознание. Внезапно он подхватывает меня на руки. Обвиваю его шею руками, прижимаюсь к груди. Слышу, как его сердце отбивает такт. Он несет меня в спальню, и каждый шаг отдается во мне волной предвкушения. Макс кладет меня на кровать, такую мягкую и прохладную после горячего душа. Нависает надо мной, опираясь на локти. Капли воды с его волос падают мне на лицо. Он целует меня, слизывая каждую каплю, и спускается к шее, ключицам.

— Ты не представляешь, как давно я мечтал об этом, — шепчет он между поцелуями. — Как сходил с ума от желания прикоснуться к тебе.

Эти слова заставляют меня краснеть. Я закрываю глаза, но он тут же просит:

— Посмотри на меня, Василёк. Я хочу видеть твои глаза.

Смотрю на него и тону в его взгляде — тёмном от желания, но он ласкает меня этим взглядом. Целует меня уже не так сдержанно, как раньше. Отвечаю на поцелуй, вкладывая всю нерастраченную любовь во мне. Его руки скользят по моему телу, освобождая от полотенца. Прохладный воздух касается разгоряченной кожи, и я вздрагиваю от этого контраста. Макс тут же прижимается ко мне всем телом, согревая и защищая.

— Не бойся, — отводит прядь волос с моего лица. — Я никогда не сделаю тебе больно. Никогда.

И я верю ему. Верю каждому его слову, каждому движению, каждому взгляду. Чувствую его каждой клеточкой. Поцелуи становятся более страстными, руки более настойчивыми. Но даже в этой страсти Макс остаётся нежным и внимательным к каждой моей реакции.