Я максимально загружала себя и свой мозг, хотелось все забыть. Отогняла мысли о Максе и пыталась вытравить его из своей головы. Но, он все равно находит лазейки и проникает в мой мозг. Ночами я оставляла свои слезы и переживания в одеяле и на подушке.

Он продолжал присылать сообщения, хотя я не ответила ни на одно. Мне нечего ему ответить.

— Я люблю тебя, — он говорит это так просто, глядя мне прямо в глаза и я теряюсь. — И мне плевать на твое прошлое, на твои страхи, на всё, что было до меня. Для меня это ничего не меняет. Я люблю тебя такой, какая ты есть.

Стою и не нахожу слов в ответ. Внутри меня всё дрожит от его признания, близости, взгляда. Но, страх — мой вечный спутник — селится по венам и на кончике языка. Мне хочется сказать что-нибудь прощальное, чтобы раз и навсегда поставить эту жирную точку.

— Макс...– смелею, но голос дрожит.

Он качает головой, не давая мне закончить.

— Дай мне договорить. Я знаю, что поступил как полный кретин! Я виноват — поторопился, накинулся на тебя с обвинения, даже не пытался разобраться и поговорить. Прости меня, Василёк, я знаю, что просто слова ничего не исправят, но если мне нужен шанс. Я не могу потерять тебя, Яна. Не могу и не хочу.

Снег падает на его темные ресницы и я как завороженная наблюдаю за этой картиной. Молчу, чувствую как он берёт меня за руку. Опускаю взгляд и смотрю как он переплетает наши пальцы. Его руки такие большие и тёплые, а мои — маленькие и ледяные. Зачем?

— Двадцатого января у тебя последний экзамен, я посмотрел расписание, — продолжает он, слегка улыбнувшись. — Двадцать первого я буду ждать тебя возле своего дома в 8.00 утра. Возьми теплые вещи. Если придешь — мы попробуем всё сначала.

Он отпускает мою руку и лезет в карман куртки. Протягивает мне небольшую коробочку, обернутую в темно-синюю бумагу.

— С наступающим, Василёк, — говорит тихо и уходит, оставляя меня в неизвестности.

Прячу подарок в карман и иду в машину к Игорю. По дороге брат пытается меня разговорить: спрашивает про учебу, про машину, которую подарил. Отвечаю односложно, мысли то и дело возвращаются к Максу. Тереблю в кармане коробочку, не зная чего хочу больше — скорее открыть и увидеть, что внутри или же забросить в самый дальний угол, не прикасаясь к ней.

Целый день с Игорем мы катаемся по магазинам, заезжаем в «Догму», проверяем все ли в порядке. На обратном пути забираем Олю — девушку Игоря. Они всю дорогу шутят, а я с дежурной улыбкой смотрю за проносящийся за окном машины город, но мысли мои далеки. Когда приезжаем к тёте Лене, Игорь усаживает меня на диван и приносит вазу с мандаринами. Я их обожаю.

— Теперь рассказывай, — говорит с нажимом, не давая шанса уйти от разговора. — Что сделал твой одногруппник? Я же говорил, что башку оторву ему, если он тебя обидит.

— Эмм.. Игорь,ты должен кое-что знать. Он не совсем мой одногруппник. Мы учимся в одном университете, — запинаюсь, — помнишь, когда ты уехал в командировку и я ездила в клуб? В один из вечеров Макс сбил мой байк.

— Интересное у вас знакомство...

Набираю в лёгкие побольше воздуха и рассказываю всё. О том, как Макс заботился обо мне когда я болела, как варил суп, как подвозил меня в университет, как мы проводили время. Игорь внимательно наблюдает за мной, не перебивает, моментами даже улыбается. А потом я делаю паузу. Брат напрягается. Не затягиваю и рассказываю про свой день рождения.

— Я ему все рассказала и про отца и про тот вечер и попросила больше никогда ко мне не подходить — мне тяжело открываться даже Игорю.

— А он? — осторожно интересуется Игорь.

— Сказал, что любит, что для него это ничего не значит — кручу мандарин в руках. — Что принимает меня любой. Что будет ждать. И, что двадцать первого января, если я готова дать нам шанс, он будет ждать меня рано утром у своего дома.

Игорь вздыхает и молчит какое-то время. Он приобнимает меня за плечи и говорит:

— Ты как закрытая книга, Янка, — качает головой Игорь. — Я никогда не лез к тебе в душу, потому что боялся, что закроешься ещё сильнее. Но жизнь — она разная. Она не делится только на черное и белое. В ней столько оттенков, и счастье — это тоже часть жизни. Нельзя всё время жить в боли. А ты так долго жила в своем коконе, что разучилась видеть свет. Никому не веришь. Твой страх — твоя темница. Но, ты не можешь прожить всю жизнь взаперти.

— Могу, — упрямо мотаю головой. — Так проще и легче.

— Легче? — он усмехается. — Посмотри на себя. Ты только стала легче на несколько килограмм, а на сердце разве не тяжелее? Разве ты счастлива? Это по-твоему твой жизненный комфорт?

— А если у меня не получится? — пальцы начинают дрожать, и мандарин выскальзывает из рук, — Если я не сумею довериться? А если снова предадут? Как мне тогда собрать себя по частям? Мне кажется от меня и так практически ничего не осталось…