Справа от лорда. Не где-нибудь в дальнем конце. Не у стены. Не на приставном стуле. Справа.

Слуга открыл дверь.

В трапезной стало тихо.

Не постепенно. Сразу.

За длинным, но не парадным столом сидели четыре человека. Селеста — в тёмно-синем, безупречная, будто успела переодеться из детской в броню. Рядом с ней сухой пожилой мужчина с длинным лицом и серебряной цепью на груди. Напротив — молодая девушка с пепельными волосами и слишком любопытными глазами. Чуть дальше — плотный седоватый мужчина в бордовом камзоле, который держал кубок и выглядел так, будто завтрак без чужого скандала считал неудавшимся.

Все смотрели на Ноэля.

На Арину.

На Кайрена.

И снова на Ноэля.

Селеста первой поднялась.

— Кайрен, мы уже начали беспокоиться.

— Напрасно, — сказал он.

Арина внутренне отметила: у этого мужчины был талант одним словом делать комнату на градус холоднее.

Пожилой мужчина чуть наклонил голову.

— Леди Элира. Вы сегодня… рано.

— Утро оказалось настойчивым, — ответила Арина.

Молодая девушка прикрыла губы чашкой, но глаза у неё блеснули.

Кайрен прошёл к своему месту во главе стола. Ноэль остановился на полпути. Там, где справа от лорда должен был стоять стул, ничего не было.

Конечно.

Арина медленно повернулась к слуге у стены.

— Стул.

Тот едва заметно дёрнулся.

— Миледи?

— Стул для юного господина Ноэля.

Селеста положила ладонь на край стола.

— Леди Элира, возможно, вы не совсем понимаете…

— Сегодня эта фраза популярна, — сказала Арина. — Продолжайте, леди Селеста. Мне уже интересно, что именно я снова не понимаю.

Плотный мужчина кашлянул в кубок. Не от смеха. Почти.

Селеста улыбнулась.

— За семейным столом существуют места, определённые происхождением и правом.

— Как удобно. А я-то думала, стулья определяются количеством людей, которые хотят сесть.

Молодая девушка всё-таки тихо фыркнула.

Селеста посмотрела на неё.

— Илана.

Девушка сразу опустила глаза, но уголки губ ещё дрожали.

Кайрен сел.

— Стул, — повторил он.

На этот раз слуги бросились выполнять приказ так быстро, что едва не столкнулись друг с другом. Через несколько мгновений справа от Кайрена появился резной стул, чуть ниже остальных. Арина заметила это сразу. Детский, но не унизительный. Подойдёт.

Ноэль не двигался.

Кайрен посмотрел на сына.

— Садись.

Мальчик сделал шаг. Потом ещё один. Сел так осторожно, будто ожидал, что стул сейчас исчезнет, а все засмеются.

Никто не засмеялся.

Арина заняла место слева от Кайрена. Только сев, поняла: её посадили напротив Селесты. Прекрасно. Завтрак обещал быть питательным в части нервов.

Слуги начали подавать еду.

Арина с трудом удержалась, чтобы не рассматривать каждую тарелку. На столе были тонкие лепёшки, запечённые яблоки с пряностями, мясо в тёмном соусе, сыр, золотистые булочки, кувшины с чем-то горячим и ароматным. После всего утреннего безумия желудок неожиданно напомнил, что он, в отличие от души, не переселялся добровольно и хочет простых решений.

Ноэль сидел с руками на коленях.

Перед ним поставили пустую тарелку.

Потом слуга прошёл мимо.

Арина подняла глаза.

— Простите, вы потеряли половину действия.

Слуга застыл.

— Миледи?

— Вы поставили тарелку и ушли. В этом доме еда сама прыгает детям в тарелки или требуется отдельное разрешение?

У стола снова стало тихо.

Ноэль опустил голову так низко, что волосы скрыли лицо.

Кайрен медленно повернулся к слуге.

— Обслуживай моего сына.

Моего сына.

Арина заметила, как эта фраза прошла по столу. Селеста сжала пальцы. Пожилой мужчина приподнял брови. Илана посмотрела на Ноэля уже не с любопытством, а с чем-то похожим на осторожное сочувствие. Бордовый камзол перестал жевать.

Слуга дрожащими руками положил Ноэлю лепёшку, кусок мяса, яблоко и сыр.

Мальчик не притронулся.

Арина понимала почему. Ему сейчас не еда нужна была, а доказательство, что за первый кусок его не осудят.

Кайрен, похоже, тоже понял. Но не сразу.

Он взял свою чашку, сделал глоток и коротко сказал:

— Ешь, Ноэль.

Мальчик взял лепёшку.

Откусил маленький кусочек.

Такой маленький, что Арина едва не сказала что-нибудь резкое. Но удержалась. Нельзя превращать его завтрак в очередное представление. Пусть хотя бы кусает сам. Пусть учится не ждать удара между движениями.

Селеста тем временем мягко произнесла:

— Кайрен, я не могу не заметить, что сегодняшнее утро нарушает сразу несколько семейных установлений.

— Замечайте молча, — сказал Кайрен.

Арина едва не подавилась горячим напитком.

Илана снова спряталась за чашкой.

Селеста выдержала паузу.

— Речь не о моём удобстве. Речь о доме Морвентов. У мальчика есть своё место.

Арина поставила чашку.