— Я не знаю, как принято обращаться к вам… — Настя вновь ладонями сложила руки перед собой. — Даже если все местные жители заблуждаются и Господь Бог один, как я им и говорила — всё это неважно! Я обращаюсь с просьбой к тем, кто имеет власть и силу, чтобы защитить всех этих людей и может оградить от бед этого мальчика — Изяслава, который сегодня лишился обоих родителей. Не за себя прошу… Молю защитить всех от боли и смерти. Чтобы род каждой семьи не исчезал бесследно, а их потомки узнали, что такое будущее, и породили своих детей. Спаси и сохрани… — Анастасия перекрестилась, посмотрела на серые ночные облака и склонилась перед идолами древнеславянских богов.

— Чуднáя девица…

Девушка резко обернулась и увидела перед капищем Лучезара. Мужчина внешне был похож на хмурые образы высеченных богов, разве что с короткой бородой и заинтересованным взглядом.

— Чего это, чудная-то? — от неожиданности и смущения Настя посильнее запахнула полушубок на груди и поëжилась.

— Ты обращаешься к нашим богам в облике Беляны, а молишься по-другому и своему богу.

— Я обращаюсь ко всем богам… — поникла девушка. — Ко всем, кто мог бы нас защитить.

— Тебе не требуется помощь. Ты под моей защитой.

Анастасия резко подняла голову и хмуро взглянула на мужчину, который одновременно притягивал её к себе и раздражал, как последствие прикосновения листьев крапивы к коже.

— Я под твоей защитой? А я просила об этом⁈ А как же все остальные жители поселения? Ты же с ними жил раньше! Дружил! Как ты можешь не оберегать их, когда беда к ним пришла⁈ — крикнула Анастасия, чувствуя, что закипает.

— С тех пор, как духи леса превратили меня в оборотня, я больше не принадлежу к поселению. Мой дом — лес. Я — одиночка.

— Но кочевники…

— У нас соглашение, — Лучезар подошёл ближе. — Жители могут охотиться в той части леса, — мужчина махнул рукой за капище, — вверх по реке. Но соваться в «волчий угол» им запрещено. Я же, дабы не пугать их своим волчьим… — мужчина не договорил, заметив испуг в Настиных глазах. — Не наведываюсь к ним и не лезу в жизнь поселения. Всё, что там происходит, — не моя забота, — сказал Лучезар, как отрезал.

— Ах так! Тогда не смей больше подходить ко мне! — крикнула девушка, вышла из капища и остановилась напротив зверя, который сейчас был в человеческом обличье. — Чтобы я тебя рядом с собой больше не видела! — кулачками стукнула мужчину в грудь, стараясь сдерживать слёзы. — Твой дом — это лес, а мой — в поселении, рядом с людьми! Ты меня понял, зверь бесчувственный⁈ Больше не смей! Не смей… — девушка заистерила, продолжая толкать мужчину.

Из глаз Анастасии брызнули горячие слёзы. Лучезар стоял и не двигался, словно наблюдая за тем, как у него на груди бессильно бьётся бабочка.

Хозяин леса крепкими руками обнял девушку и прижал к себе, чтобы та успокоилась. Настя не понимала, почему она почти тут же замерла, уткнувшись носом ему в шею, но ей не хотелось больше двигаться и вырываться. Девушка, всхлипывая, закрыла глаза, чувствуя вокруг себя защиту, тепло и силу мужских рук, утопая в волнующем аромате хвои и притягательном запахе, присущем только этому мужчине. Лучезар успокаивающе гладил ладонями по её спине, а лицом, словно зверь, потëрся о светлую макушку девушки.

Настя неосознанно ещё сильнее прижалась к мужчине, которого видела всего несколько раз, но её тянуло к нему, словно уставшего путника к чаше с прохладной водой. Девушка обняла Лучезара и вцепилась руками в чёрный полушубок на его спине.

— Они умерли… Добран и Голуба — родители Изяслава… Их больше нет… — жаловалась Анастасия, но сама не знала зачем. — Они стали для меня родными, а сейчас их нет…

— Нашу судьбу решают боги. Даже если мы пойдём другой дорогой, то она рано или поздно выведет нас на тропу, указанную богами.

— Нет! — не согласилась Настя и отстранилась от мужчины. — Людям почти всегда даётся выбор, как поступить и какой дорогой пойти! Всё в жизни можно изменить, Лучезар! Всё, кроме самой смерти!

Мужчина нахмурил брови и задумался, вглядываясь в бездонные голубые озёра глаз девушки.

— У нас договор со старостой, Настя. Я не собираюсь его нарушать и влезать в их жизнь.

— Мирослав без сознания! Он ранен и тоже может умереть! — вновь заплакала девушка, боясь потерять единственного друга в этом мире.