Я только сейчас по-настоящему поняла, что мне придётся привыкать к нему заново. Не к голосу — я и так любила его голос. Не к взгляду — в этих золотых глазах всё ещё был мой дракон. А к близости. К тому, что теперь он стоял напротив меня не огромной, недосягаемой силой, а мужчиной, которого я могла коснуться где угодно — и дотянуться.

— Как мне тебя целовать, чтобы ничего не сломать? — спросил он шёпотом.

У меня пересохло во рту.

— Для начала, — так же тихо ответила я, — можно не сравнивать поцелуи с разрушениями.

— Я стараюсь быть точным.

— Рэйн.

Он улыбнулся. Совсем чуть-чуть. И от этой улыбки у меня внутри вспыхнуло что-то тёплое, опасное и совершенно неразумное.

Я сама потянулась первой.

Его губы были тёплыми. Не огненными, не обжигающими — просто тёплыми, живыми, настоящими. Он ответил осторожно, будто боялся ошибиться. Будто я была чем-то драгоценным, хрупким, требующим нежности.

А потом осторожность закончилась.

Моя ладонь скользнула по его шее, зарылась в волосы. Он выдохнул мне в губы так резко, что по коже прошла дрожь, и прижал меня ближе — сначала медленно, словно спрашивая, потом уже без всяких вопросов. Спиной я почувствовала край книжного стеллажа, но мне было всё равно. Мир сузился до его рук на моей талии, до тяжёлого горячего дыхания, до того, как дрожали его пальцы, когда он касался меня так, будто никак не мог поверить, что теперь имеет право.

— Оливия, — выдохнул он мне в щёку, в висок, снова в губы, и в моём имени у него было столько чувства, что колени стали ненадёжной конструкцией.

— Не смей сейчас превращаться обратно, — прошептала я.

Он тихо, хрипло рассмеялся.

— Я и не собирался.

— Хорошо.

— Хотя, — он наклонился ближе, — если продолжишь так на меня смотреть, я не ручаюсь за магию.

— Это угроза?

— Предупреждение.

Я поцеловала его снова — уже без всякой осторожности, без мыслей, без планов. Просто потому, что слишком долго ждала этого момента. Его ладонь скользнула выше по моей спине, вызывая волну жара, от которой стало трудно дышать. Всё в нём было новым и знакомым одновременно. И от этого — ещё хуже. И ещё лучше.

Когда мы наконец оторвались друг от друга, у меня горели щёки, сбилось дыхание, а венок, если бы он ещё был на мне, точно свалился бы сам от возмущения.

Рэйн прислонился лбом к моему лбу и прикрыл глаза.

— Теперь я понимаю, почему люди так держатся за свою форму.

— Только из-за этого?

Он открыл глаза.

— Нет, — сказал он. — Из-за того, что в ней я могу быть к тебе вот так близко.

Я улыбнулась, всё ещё пытаясь отдышаться.

— Тогда, боюсь, придётся осваивать человечность дальше.

— С удовольствием, — очень тихо ответил он.

И по тому, как он это сказал, я поняла: ночь у нас впереди будет длинная.

Глава 16

Минуло три года.

За это время Рэйн успел привыкнуть к своей новой форме — насколько вообще дракон способен привыкнуть к тому, что у него внезапно исчезли крылья, хвост и право сносить дверные косяки грудью, не извиняясь. Первые месяцы он всё ещё иногда оборачивался слишком резко, будто проверяя, не заденет ли кого-нибудь хвостом, потом мрачно смотрел себе за спину и вспоминал, что хвоста больше нет. Всё человеческое давалось ему одновременно легко и мучительно: он быстро научился держать бокал, завязывать галстук и смотреть на людей сверху вниз даже без природной драконьей высоты, но по-прежнему презирал пуговицы, не доверял лестницам и считал, что обувь придумали как форму изощрённой пытки.

Зато он полюбил многое другое.

Тёплый хлеб, который можно было ломать руками. Возможность обнимать меня без опаски придавить крылом. Долгие прогулки по саду по вечерам. И то, как просто оказалось держать мою ладонь в своей — без магии, без страха, без расстояния между нами.

Я тогда наивно полагала, что самые странные испытания уже позади.

Разумеется, я ошибалась.

Когда маги торжественно подтвердили, что я беременна, они выглядели так, будто только что лично благословили королевство на очередную эпоху процветания. Седой архимаг даже прослезился и заявил, что это «редчайшее соединение линий крови, магии и судеб». Я до сих пор считаю, что за подобные формулировки людей надо хотя бы слегка бить посохом по коленям, потому что ни один из этих высокоучёных мерзавцев не счёл нужным предупредить меня о главном.

Никто. Не. Сказал.

Ни один.

Что ребёнок дракона растёт быстрее человеческого.