Чуть наклоняюсь вперед, утыкаясь лбом в его грудь и тут же чувствую ладони на своей спине, чуть ниже лопаток. Мир никогда не переходил границ. Ни разу, ни одного намека.

Это вновь поселило смуту в груди и неуверенность. А если ему неприятно? Подняв немного руку, я глажу мужа по плечу, но услышав выдох над головой, тут же одергиваю руку.

- Что ты уже себе надумала? – произносит хоть и мягко, приподнимая пальцами мой подбородок, но всматриваясь в мое лицо острым взглядом.

Большим пальцем он ласково поглаживает мою щеку и линию челюсти. Но ведь если нахождение рядом было просто рутиной, он бы мог вести себя иначе? Не касаться. Вдруг я все-таки себя накручиваю? Но с другой стороны, он ведь не может не испытывать желания, тем более прошло почти два месяца с момента проведения обряда и ни одного намека или касания в этом направлении.

Прикусив до боли губу, я лишь сопела в ладонь мужа и не могла ничего сказать.

- Ксюш? – зовет вновь, сильнее хмурясь.

И я понимаю, что нужно спрашивать. Может не напрямую, а завуалированно. Черт, ну почему так стыдно говорить об этом? Как с Даном тогда. Будто я все еще та невинная девочка, какой была почти год назад.

Выдыхаю и поднимаю на мужа взгляд.

- Меня беспокоит, что ты ведь мужчина…эм, с потребностями, - произношу и тут же краснею, уткнувшись в грудь мужа лбом.

Что я несу?

- С потребностями? – звучит над уходом несколько насмешливо, от чего я даже сжимаюсь - и о каких мы потребностях говорим? – спрашивает уже чуть более мягко Мир.

Пискнув, я нервно выдыхаю и все же поднимаю взгляд на мужа. И правда, стоит, смотрит лукаво, будто намеренно издевается.

- Тех самых.

Вижу, как вопросительно вздымается бровь, а сам он явно не спешит помогать.

И вот она разница между ним и Даном. Дан старается понять все мои ужимки, намеки, Мирослав же требует говорить прямо, откровенно, честно.

Я уже понимаю, когда он так делает, хочет, чтобы я называла вещи своими словами и тогда, он тоже спокойно отвечает. И мне действительно давно следует это делать.

- Я о сексе, Мир! – возмущаюсь шепотом.

- Ах, вот оно что, - кивает, будто и не догадывался ранее, - и что не так с этими моими потребностями?

- Блин, ну мне и так неловко, а ты, - возмущаюсь и все-таки закрываю руками лицо, качая головой.

- Что я, Ксюш? Вынуждаю называть вещи своими словами? Говорить прямо? – спрашивает спокойно, полностью подтверждая мои мысли.

- Угу. Но мне трудно говорить об этом прямо, - вытираю лоб, чувствуя липкую испарину по всему телу, - и если с Даном я привыкла уже, знаю его отношение ко мне, знаю его реакции, то с тобой я постоянно задаюсь миллионом вопросов, прежде чем о чем-то действительно спросить, - я все же убираю руки и смотрю на мужа.

- Тем не менее спрашивай, Ксюш, по-моему я всегда честно тебе отвечаю, - муж снова гладит мою щеку своими теплыми пальцами посылая табуны мурашек по телу.

И все-таки, каким-то чудом, я беру себя в руки. Может, дело в его словах, ведь я веду себя как подросток.

Резко выдохнув, я посмотрела на Мира.

- А как спрашивать, если я прекрасно знаю твою недосказанность о том, что ты был вынужден согласиться на этот союз, что чувств ко мне нет и что я даже не уверена, нравится ли тебе мое присутствие, не говоря уже о прикосновениях. Спрашивать о подобном, это значит ставить обоих в неловкое положение, - выпаливаю быстро, - черт, - прикусываю губу досадливо, - я дала себе слово, что буду стараться сделать твою жизнь рядом с нами хотя бы не напряженной, а сама выношу мозг.

Муж лишь вздыхает, смотря своими серыми глазами.

- Ксюш, я стараюсь избегать эту тему, чтобы не расстраивать тебя, чтобы ты не накручивала себя, так как причин в действительности нет, но ты в силу возраста все равно будешь это делать, - произносит серьезно, а во мне все волнами пульсирует и сжимается, - я никогда не рассматривал тебя в качестве возможной девушки для себя, партнера и тем более жены. Когда мы жили вместе, мне было комфортно, но я не допускал мыслей в иное русло, я вообще этих мыслей в отношении кого-либо не допускал. Но когда возникла эта ситуация, пришлось быстро переосмыслять, а смогу ли я и сможешь ли ты. Решил, что сможем. Сейчас у меня есть к тебе интерес, как к девушке, Ксюш, но он только зарождается, потому что я только начал позволять себе его, понимаешь? Я уже говорил тебе, что не жалею об этом союзе.

Слушала, заворожено смотря на него, и каждое его слово то било наотмашь, то укутывало, словно облачко.

- Понимаю. Мне страшно именно привязать тебя к себе, без возможности что-либо изменить и при этом, мучиться в этом союзе и мучить тебя.

- Я не против этого союза, - отвечает чуть придвинувшись ко мне и прижавшись своей чуть колючей щекой к моей, даже ласкается, вызывая на моем лице улыбку.

- А что с…, - я снова мнусь.