- Минут десять, - произносит за нее Дан, - требовалось время, чтобы позвать медсестру и потом привести тебя в чувства. Ты не приходила в сознание сама.

Отвожу от него взгляд. Голова тяжелая, но это больше от мыслей, что резко проникли в сознание.

Медсестра проводит около меня еще некоторое время, меряет давление, даже снимает ЭКГ прямо в комнате, ведь у нее с собой оказался увесистый чемоданчик с красным крестом.

К моему удивлению и в некотором роде страху, оказывается о моем обмороке доложили ректору и он тоже очутился в пределах нашей маленькой комнаты. Мужчина с седыми, но аккуратно уложенными волосами и такой же аккуратной короткой бородой, где еще проскальзывали черные волоски, хмуро смотрел на Дана глубокими карими глазами, даже более темными, чем у меня, словно пытался вытянуть из того что-то, чего ему знать не положено, и с беспокойством и даже по отечески тепло на меня.

- Ксения, мне сообщать Вашему отцу о произошедшем? – задал он один единственный вопрос, выслушав отчет медсестры.

- Не нужно. Я сама скажу, - произношу тихо. Мне некомфортно, что из-за моего обморока сам ректор явился ко мне и боязно за Дана, ведь у меня было чувство, что ректор и правда догадывался о большем, чем ему сообщили.

Когда ректор уходит, сообщив, что на завтра я освобождена от занятий, а преподаватели пришлют лекции пропущенных предметов, я совершенно растерялась, но еще больше, когда он словно в немом строгом диалоге обратился к Дану.

Я успела заметить, как Дан поджал челюсть, стоя в стороне, чтобы не мешаться.

После ухода ректора и медсестры, стало слишком тихо.

Крис уже сидела на своей кровати и серьезно поглядывала на происходящее.

Дан стал отстранен, он никуда не ушел, оставаясь со мной в комнате еще минут десять. Он пытался говорить со мной о ерунде, словно отвлекать от общих тягостных мыслей, но в каждом слове чувствовалось отчуждение, он даже не предпринимал попыток дотронуться до меня.

Мне тоже было страшно касаться его, хотя едва ли я снова увижу теневую сторону, ведь как поняла, Дан намеренно показал мне ее, чтобы я поверила, что он не больной.

Я поверила. И теперь, мне было очень некомфортно.

Когда, я окончательно пришла в себя, смогла сесть.

Дан тут же поднялся с моей кровати, где обосновался чуть ранее. В стороне от меня. Наверное, это выглядело странно, будто мы снова в ссоре, по крайней мере для Крис, что продолжала бросать на нас недолгие задумчивые взгляды.

- Отдыхай, Ксюш, я завтра за тобой зайду утром перед завтраком, - произносит он вроде бы мягко, даже легкая улыбка касается его губ, но я не чувствую в его голосе привычного мне тепла, а улыбка скорее печальная, он словно и правда отстранен.

Но рядом Крис и мне не хочется задавать вопрсы при ней.

Поэтому, лишь кивнув, я проводила спину Дана грустным взглядом.

- Ты его не на шутку испугала. Может, тебе больше отдыхать? – произносит Крис почти сочувственно.

- Да, кажется надо перераспределять время нагрузки, - не стала ее разубеждать.

А что я еще скажу?

На следующий день с утра успеваю поговорить с отцом. Он явно не спал, но дал понять, что проблемы нет. Это помогло успокоиться, но я не решилась сказать ему об обмороке. Мне бы пришлось врать о причинах, а я не хотела, чтобы отец еще больше переживал и уж тем более, не хотела обманывать его. Но сказать правду я не могла.

Дан как обычно заходит за мной и мы не спеша идем к столовую.

Дан снова старается болтать о всякой ерунде, смешить меня, но я ощущаю вязкое напряжение, что исходит от его тела. Даже его пальцы, что сжимают мои, мне кажется, порой подрагивают. А еще, Давиан постоянно поглядывает на меня, будто отслеживает реакцию. Только на что? На него? На ситуацию в целом? Или боится, что я опять грохнусь в обморок?

Почему-то почти уверена, что дело не в моем самочувствии. Хотя за утро Давиан раза четыре спросил, как я себя чувствую.

- Ты ведь обещал Дан, что больше не отпустишь меня, - произношу тихо, остановившись.

Мне не хватает тепла Дана. Настоящего. Это будто он, но его свет, что все время освещал меня, он спрятан.

- Я и не отпущу, - тут же отзывается, смотря серьезно и на миг сильнее сжав мои пальцы, - только если ты сама действительно захочешь этого, - поизносит будто с трудом, сжав челюсть после.

- Я не хочу, - мотаю головой, смотря настороженно.

Его пальцы несмело касаются моей щеки, а когда он не видит сопротивления, тут же делает шаг ко мне, положив обе ладони мне на щеки и прижавшись в поцелуе к губам.

Я с радостью тут же подалась ему навстречу, ощущая жар его тела и то самое светлое, что всегда было в нем. Дан словно снова включился, пусть с какой-то отчаянностью, но это снова был он. Мое самое яркое солнышко.

Но нас несильно толкают плечом проходящие проходящие мимо одногруппники, вынуждая прекратить.