Я всё же всхлипнула, оторвала голову от его груди, немного отодвинулась и сильно снизу вверх с мольбой заглянула в мерцающие во тьме глаза.

– Лорд Ранэр… – прошептала, сама толком не понимая, что и как сказать.

– Не стоит так переживать, – в его голосе послышалась нетипичная для этого человека мягкость, – я не имею привычки портить жизнь и без того запуганным девушкам.

Недоверчиво хмыкнула, но говорить о том, что с его появлением моя жизнь стремительно понеслась в пропасть, всё же не стала.

– То есть, вы меня не выдадите? – уточнила осторожно.

И мягко отодвинулась от мужчины. Он тут же убрал руки и отпустил, но во взгляде мелькнуло что-то странное, неопознанное…

– Я бы предложил вам на время вернуться в мой дом, – удивили меня действительно неожиданным предложением.

Вскинув брови, недоверчиво переспросила:

– Зачем вы мне помогаете?

Лорд Ранэр подавил очередной вздох, повёл широкими плечами и с лёгким неудовольствием сказал:

– Хотя бы по той причине, что не понимаю до конца ни ваших мотивов, ни мотивов вашего отца.

– То есть, не разобрались, кому из нас помогать? – верно сообразила я, складывая руки на груди.

Не возмущённо, а зябко и боязливо.

Неожиданно в голове прозвучало ранее сказанное этим мужчиной: «Мне хотелось вас согреть».

Я вдруг поняла, что действительно замёрзла, причём давно. Не физически, а душевно. В моей жизни уже давно не было простого человеческого тепла, кругом одни предательства и злость.

– Вы весьма категоричны, – отметил ректор, – но если так будет проще, то да. Не поможете мне сделать выбор?

Хотела сказать, что он его уже сделал, раз вздумал меня прятать, а не сразу же выдал законному отцу, но вместо этого с губ слетело безжизненное:

– Он убил мою маму…

Опустив голову, я не увидела выражения лица Десмонда. Я не могла даже сказать, изменилось ли оно.

Тишина висела недолго.

– Я переправлю часть ваших вещей в дом. Отправляйтесь спать, Камелия.

Справа от меня с шипением магии раскрылся яркий голубой портал. Тело так и тянуло шагнуть в него, но я заставила себя поднять голову, взглянуть в глаза цепко наблюдающего за мной мужчины и сказала совершенно искреннее:

– Спасибо вам.

Он лишь коротко кивнул, едва заметно поджав губы.

Я ушла, не оборачиваясь, и через полминуты появилась в выделенной мне в прошлый раз комнате в доме Ранэра.

Сон долго не шёл, но когда мне всё же удалось провалиться в его грани, то вместо спокойной тьмы я увидела самый страшный из кошмаров, который, к сожалению, вовсе не был вымышленным.

– Бен, нет! – звонкий, оглушительный крик мамы. – Она всего лишь ребёнок!

– Она чудовище! – полный ярости и ненависти рык отца.

На первом этаже нашего загородного дома послышался грохот ломаемой мебели, громкая ругань папы и крики мамы.

Я не могла разобрать слов. Дрожа от страха, заливаясь горькими детскими слезами, я сжималась на верхней ступеньке лестницы и не понимала, почему мама с папой так сильно ругаются.

Почему мама велела держать от папы в секрете то, в каких красивых животных я умею превращаться?

И почему он, увидев меня грациозной рыжей кошкой, не восхитился, а пришёл в бешенство?..

Они долго и громко ругались внизу. Громили дом, пытались что-то доказывать друг другу.

А потом – ослепительная алая вспышка, глухой удар и тяжёлая звенящая тишина, что опустилась на дом.

Я не видела, что произошло, просто сразу поняла, что мамы больше нет. Почувствовала. Сердцем.

– Папа? – испуганно позвала я, поднимаясь на маленьких дрожащих ножках и быстро спускаясь вниз.

Я всё бежала и бежала, задыхаясь в панике, а лестница никак не кончалась. Стены шатались и напрыгивали, ступеньки уплывали из-под ног, но я продолжала бежать, захлёбываясь рыданиями и продолжая с детской наивностью звать того, кто в одночасье от меня отвернулся.

Внезапно мой бег прервался сильными мужскими руками, которые схватили и не отпускали.

Я закричала, забилась в истерике и сквозь всё это безумие услышала серьёзное:

– Кали, приди в себя! Это просто сон. Всего лишь сон!

– Нет! – всхлипнула я, не в силах окончательно вырваться из этого кошмара.

– Кали! – Десмонд встряхнул за плечи, а потом помедлил мгновение и неожиданно оторвал меня от кровати, поднял и тут же усадил к себе на колени.

Сжал так сильно, что рёбра захрустели, но только благодаря этой боли я смогла окончательно проснуться. И сжималась, задыхаясь и отчаянно цепляясь в плечо мужчины.

– Тихо, всё хорошо, – приговаривал он, мягко баюкая.

А у самого сердце громыхало так сильно… прямо как моё.

Мне понадобилось много времени, чтобы успокоиться. Тело продолжало вздрагивать от рыданий, глухие судорожные всхлипы срывались с губ, но сердцебиение постепенно замедлялось, дыхание успокаивалось.

А Десмонд продолжал удерживать с поразительной осторожностью и нежностью, которые никак не вязались с его суровым образом.