— Спасибо, — прошептала я, и благодарность в тот момент была единственным тёплым чувством в ледяной пустоте внутри меня. — Когда закончу с Советом… я поговорю с теми, кто здесь, во дворце, уже при смерти. Может, найду кого-то, кто… кто согласится… О боги.

Я не выдержала. Повернулась и прижалась лбом к холодной, шершавой поверхности каменной стены у окна. Прохладный камень был единственным, что хоть как-то охлаждал огонь стыда и ужаса в голове.

Найти кого-то, кто захочет пожертвовать собой добровольно, даже без призрачной надежды на исцеление. Они и так умирают, последняя стадия не оставляет шансов, но просить о таком чудовищно.

«Вы всё равно умрёте, — я представляла, как произношу слова, — так могу ли я перерезать вам горло на краю бездны, ведущей в чертоги Повелителя Мёртвых?».

Кто, в своём правом уме, согласится на такое? Отдать свою жизнь, пожертвовать посмертием ради малюсенького шанса на спасение остальных.

Хриплый, едва уловимый стон, донёсшийся с кровати, заставил меня резко обернуться. Рука Мерианы, худая, покрытая страшными пятнами, слабо шевельнулась на покрывале. Её палец, с распухшим суставом, с мучительным усилием согнулся, подзывая меня.

Я ринулась к ней, проклиная всех богов нашего мира. Не замечая ничего, я рухнула на колени у постели и потянулась к её руке. Её пальцы на удивление сильной хваткой впились в моё запястье. Должно быть, касание жгло её истерзанную кожу, но она не отпускала. Её губы, несмотря на все мои попытки смачивать их, были покрыты кровавыми трещинами, и сейчас она с нечеловеческим усилием разлепила их, отчего сукровица побежала по коже.

— Ис…пользуй… меня, — выдохнула она.

О Боги! Всё это время она была с нами и всё слышала! А я-то думала, она в беспамятстве, и уже находится на грани, но её разум был заперт в разваливающейся темнице из физической оболочки. Осознание того, что она всё понимала, всё чувствовала, обрушилось на меня новой волной беспомощной боли. Такая смерть в тысячу раз ужаснее... когда ты знаешь, страдаешь и медленно умираешь, но ничего не можешь сделать.

— Я не могу, — вырвалось у меня, голос сорвался на полушёпот. — Мериана… я не могу так поступить. Только не с тобой.

— Сделай… это, — она выдохнула, и в хрипе пробилась твёрдая нота, а взгляд, затуманенный болью, смотрела прямо в душу. — Я готова уйти, Рейвен, и пусть… моя смерть будет не зря.

Я посмотрела в глаза Лили, застывшую по другую сторону от кровати. Всего год назад… Боги, всего год. Мы были молоды, полны сил, и будущее казалось полным надежд. А теперь наша лучшая подруга, сердце нашей тройки, лежала перед нами и просила, чтобы мы преподнесли её жизнь как жертву на алтарь призрачной надежды на спасение.

Что-то внутри меня надломилось, и из горла вырвался звук, напоминающее истеричный смех и рыдание, которое разрывало грудь от боли.

— Мер… мы даже не знаем, сработает ли призыв, — пролепетала я, сжимая её горячую руку в своих, и не желаю отпускать ни на миг.

Грудь подруги с трудом поднялась в усилии, чтобы втянуть воздух. И она произнесла лишь одно слово, но в нём звучала вся её воля:

— По-пы-тай-ся.

Глава 2

Рейвен

Место, которое когда-то показал мне дедушка, находилось в нескольких часах езды на карете. Мы двигались медленно, сквозь предзакатные сумерки, превращавшие мир в подёрнутое сизой дымкой полотно. Я взяла с собой лишь Лили, пару верных телохранителей, чьи тела уже носили отметины чумы, и двух слуг из тех же «отмеченных», чтобы помочь с нашим тяжким грузом.