Глава 10

Араут

Маленькая королева вцепилась мне в руку острыми, как иглы, зубками, которые прокусили кожу между указательным и большим пальцами глубоко, до отвратительного хруста. В этот миг она была не хрупкой смертной в кружевной ночной рубашке, а маленьким, свирепым зверьком, загнанным в угол.

Я отдёрнул руку не потому, что боль оказалась невыносимой (хотя она жгла, как раскалённое клеймо, оставляя на коже пульсирующий отпечаток), а потому, что понял: грубая сила не помогут. Эту женщину нельзя было сломать, её можно было только... успокоить.

Я навалился на неё всем своим весом, прижал к постели тяжело и неумолимо, как каменная плита. Это уже сработало однажды, когда её тело расслабилось под моей тяжестью, дыхание выровнялось, бешеный стук сердца замедлился. Может быть, подействует и сейчас.

— Это всего лишь кошмар, — прошептал я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Успокойся, смертная. Ты в безопасности.

Ослепительная, нестерпимая боль вспорола спину между лопатками. Что-то острое вонзилось под кожу, прошило мышцы насквозь и добралось до лёгкого. Я захрипел, захлёбываясь собственным дыханием, сердце на миг остановилось, а затем забилось с бешеной силой, пытаясь справиться с тем, что левая половина грудной клетки оказалась распорота и теперь медленно, неумолимо наполнялась тёплой, солоноватой жидкостью.

Я развернулся и сквозь красную, пульсирующую пелену боли увидел двоих перепуганных до смерти телохранителей. Молодой, весь бледный как мел, сжимал окровавленный меч. Старший уже заносил оружие для нового удара. Они оттащили меня от королевы, швырнули на пол, и в следующую секунду лезвие вошло мне в грудь, точнехонько под сердце, с той же чудовищной, безжалостной аккуратностью.

— Стоять! — голос королевы прорезал тишину, как хлыст.

Телохранители замерли. Меч так и остался торчать у меня из груди, и каждый, даже самый крошечный вдох отзывался острой, пульсирующей агонией, которая разливалась по всему телу.

— Ваше Величество... — выдохнул старший, его лицо под стальным шлемом сделалось пепельно-серым. — С вами всё в порядке?

— Вы идиоты! — голос королевы кипел яростью, такой же горячей, как кровь, которая заливала мою рубашку. — Это иностранный целитель, которого я привела во дворец, чтобы он нам помог. Вы что, не могли спросить?

— Он был сверху вас! — обиженно возразил телохранитель, и в его тоне слышалась искренняя, хоть и запоздалая попытка оправдаться. — Вы кричали... мы подумали...

— Я ценю вашу бдительность, — перебила она. — Но теперь вы можете идти. И считайте, что вам невероятно повезло — он может исцелить себя сам.

— Наши глубочайшие извинения... — пробормотали оба, пятясь к двери. В их выпученных глазах застыл ужас, и совсем не передо мной, а перед праведным гневом своей королевы.

Дверь закрылась и нас поглотила липкая тишина, как та самая кровь, что неторопливо растекалась по дорогому паркету, впитываясь в щели между досками.

— О боги... — простонала смертная, спрыгивая с кровати, нашарила на тумбочке свечу и зажгла её дрожащими, непослушными пальцами. — Теперь все будут судачить о том, как мы с тобой оказались в одной постели... ты весь в крови. Надеюсь, ты можешь исцелиться? Ты говорил, что стал немного человечнее, но всё ещё не смертен. Это правда?

А я уже чувствовал, как магия принимается за работу, сшивая разорванную плоть, мышцы и сосуды восстанавливались, а меч, торчавший из груди, выпал сам собой и с противным лязгом ударился о паркет.

— Да, я могу исцелиться, — прохрипел в ответ. — Как же больно....

— Твоя кровь везде, — заметила смертная с усталостью и брезгливостью. — И на ковре тоже.

— Какая благодарность, — я поднялся с пола, пошатываясь, и провёл рукой по груди, так что пальцы сразу окрасились в густой алый цвет. — Ты пустила первую кровь, между прочим. И в последний раз, когда я пытаюсь успокоить тебя посреди ночного кошмара, запомни!