Мы остались на берегу вчетвером. Впятером, если считать море – а оно так громко шумело, что не считать его не получалось.

Молчание не затянулось – почти сразу Арчи поднял руку и погладил свою кошку под челюстью.

— Это Маркиза, она тоже хотела с тобой познакомиться.

Я подозрительно прищурилась:

— Зачем?

Одно дело знакомить подставную невесту с родственниками – хотя мы уже выяснили, что это не требовалось. Другое – с собственной кошкой.

— Мантикошки очень любопытные, если ты еще не поняла, — усмехнулся Арчи.

Я ему не поверила.

«И правильно», — добавил Мор в моей голове. — «Мы, конечно, любопытные, но не настолько, чтобы тащиться к воде».

— Ты же сам меня сюда привел, — напомнила я.

«Я тебя привел, потому что тебе это было нужно. А парнишка Стоунхарт притащил сюда Маркизу сам, чтобы познакомить с невестой».

— Но я не его невеста! — воскликнула я так громко, что, кажется, даже волны на минуту притихли.

Арчи нахмурился. Его кошка – подобралась: ее зеленые глаза заблестели, а хвост, до этого плавно покачивающийся из стороны в сторону, вдруг замер.

«А вот здесь я бы не был так уверен», — задумчиво прозвучало в моей голове.

— Слушай, Оливка, — почесав затылок, начал Стоунхарт. — Можно я задам тебе вопрос? Чисто гипотетический.

Он сделал два шага вперед. Всего два, но я напряглась.

Моего согласия Арчибальд ждать не стал.

— Если бы вдруг я на самом деле позвал тебя замуж, как бы ты отреагировала?

— Предложила бы тебе провериться на приворот, проклятье и еще какую-нибудь хворь, — не задумываясь, ответила я.

Арчи поморщился так, будто я не словами в него бросила, а мелким, но очень метким проклятием.

— Это обидно.

— Это реалистично.

Он вздохнул. Не театрально, что уже настораживало.

— А если я скажу, что наша помолвка вполне могла бы стать настоящей?

Я уставилась на него.

Потом перевела взгляд на море, проверяя, не снится ли мне это. Но нет, если бы снилось, море было бы лиловым. И не таким шумным.

Значит, я не спала. Но в реальности вопрос Арчибальда звучал как бред. Сказочный, солнечным перегревом вызванный бред.

— Стоунхарт, — проговорила я медленно. — Сколько раз тебя приложили по голове в той драке с наемниками?

Он даже не возмутился. Наоборот, словно ждал чего-то такого.

— То есть ты вообще не рассматриваешь вариант, что всерьез могла бы мне понравиться?

Я скрестила руки на груди.

— Я не рассматриваю вариант, в котором ты хоть кем-то всерьез мог увлечься.

— Почему это?

— Потому что ты бабник.

— Какая грубая формулировка.

— Зато точная. Ты несерьезный. Ненадежный.

Я запнулась, вспомнив нашу дорогу сюда и то, сколько проблем Арчи решил. Он мою заминку, конечно же, заметил.

— С оговорками? — подсказал он с самодовольной улыбкой.

— С минимальными, — буркнула я.

Он шагнул еще ближе.

Маркиза на его плече недовольно шевельнула хвостом, Мор в моей голове хмыкнул так, будто уже запасся попкорном.

— А если я скажу, что готов доказать тебе, насколько серьезны мои намерения?

Я фыркнула.

— Тогда я спрошу, что именно тебе пообещали родители.

Арчи замер. Кошка соскочила с его плеча и, устроившись на песке, посмотрела на меня с тем же непониманием, что и ее хозяин.

— Что?

— Ну а что еще я должна думать? — пожала плечами я, стараясь не замечать, как неприятно быстро забилось сердце. — Чем там тебя наказали за обман с помолвкой? Пригрозили лишить наследства? Запереть в башне? Выгнать из любимого семейного курорта без права купания?

Оливия Мортимер

После смелых заявлений Стоунхарта касательно его чувств, я ждала, что мое соблазнение начнется как минимум незамедлительно. Но…

Арчибальд вел себя идеально. Что было крайне подозрительно.

После затянувшегося поцелуя на берегу – от которого сбежали даже кошки, но не я, – Арчи проводил меня в дом, сам отнес мои вещи в отдельную комнату. Посоветовал отдохнуть до ужина.

И пропал.

Исчез.

Испарился.

Растворился в веренице коридоров, садовых тропинок и песчаных дорог.

Я не видела его до самого вечера, пока Стоунхарт не явился «сопроводить меня отужинать». Галантно подал мне руку, пододвинул стул в столовой, поддерживал вежливую беседу.

Но ни одной попытки приобнять меня под столом, поцеловать в полутемном коридоре или хотя бы шепнуть на ухо что-нибудь возмутительное.

Ничего.

Ни споров. Ни провокаций. Ни компрометирующих обстоятельств.

И это почти пугало.