Я ударил щитом почти в упор. Кости разлетелись, как плохо связанная учебная модель. Череп откатился в сторону и с тупым стуком врезался в надгробие.

Слева полез второй – ему достался короткий боевой импульс в грудную клетку.

Грудная клетка не оценила.

Проблема была в том, что мертвые на этом кладбище явно отличались завидным упорством. Разваливаясь на части, они не всегда понимали намек. Одна особенно настойчивая кисть ухватила меня за сапог, и пришлось с выражением глубокой личной неприязни впечатывать ее каблуком обратно в грязь.

— Долго еще? — рявкнул я через плечо, отшвыривая локтем чью-то нижнюю челюсть.

Оливия Мортимер

Меня мягко покачивало из стороны в сторону, как если бы я плыла на лодке – правда, я никогда не плавала на лодке: не было. В деревне, откуда я родом, всего один родник, да и тот можно двумя шагами перешагнуть – такое себе удовольствие.

А тут так размеренно, так плавно. Приятно даже.

Только неудобно. Поясница затекла, да и в щеку что-то упирается – что-то холодное, металлическое, наверное. Я что, уснула на мешке с гвоздями?

Хотя нет, не тот вопрос.

Я что, уснула?!

Сознание вернулось рывком: я вспомнила боевика, портал, сварливую бабу и кладбище. Потом скелеты, камушек – и, кажется, я со всем этим справилась. Тогда откуда качение?

Я резко села – точнее, дернулась, и едва не потеряла равновесие.

Потому что никакой лодки, моря или хотя бы захудалого ручейка не было и в помине. Зато была лошадь и матерящийся за моей спиной боевик, успевший придержать меня до того, как я рухнула носом прямо на истоптанную дорогу.

— Осторожнее, сумасшедшая, — проворчал Арчи мне прямо в ухо. — Ты и в сознании-то сложная, а уж без сознания и вовсе невыносима.

Я застыла.

Потому что только сейчас по-настоящему поняла, в каком именно положении нахожусь.

Я сидела перед ним. В одном седле. Практически втиснутая между высокой лукой и этим невыносимым человеком, который обнимал меня за талию, удерживая и себя, и поводья, и, видимо, весь наш стремительно скатывающийся в бездну здравого смысла путь.

Щека действительно упиралась в металл – не в гвозди, а в пуговицу на его куртке. Судя по всему, я благополучно проспала добрую часть дороги, уткнувшись лицом в Стоунхарта, и теперь эта самая пуговица оставила мне на щеке вполне осязаемый отпечаток.

Прекрасно. Просто прекрасно!

— Куда мы едем? — спросила я хрипло, стараясь не думать о его ладони у себя на талии.

— Уже лучше, — заметил Арчи. — Проснулась и сразу начала задавать вопросы, а не падать.

— Стоунхарт!

— Не ворчи. Нам повезло.

Я с сомнением огляделась по сторонам.

Пыльная дорога, редкие кусты, поля, дальняя полоска леса, солнце, ползущее к вечеру, и ни единого признака цивилизации, кроме нас самих и этой несчастной лошади, вынужденной тащить сразу двоих.

— По твоему виду не скажешь, что это везение.

— А по моему плечу и не скажешь, что я сегодня герой, — невозмутимо парировал он. — Но тем не менее. Нас выкинуло не слишком далеко от Сапфировой бухты. За пару дней доберемся.

— Пару дней?!

— Не драматизируй. Могло быть хуже.

— Куда уж хуже?

— Например, если бы нас выкинуло в болото. Или в горы. Или обратно к Доргсану. На этом фоне дорога – почти подарок судьбы.

Я промолчала. Исключительно потому, что не смогла сразу решить, что именно из сказанного меня раздражало сильнее всего.

— В ближайшей деревне я купил лошадь, — продолжил Арчи, как будто происходящее было вполне обычным делом. — Почтовых дилижансов между городами тут в ближайшее время не предвиделось, так что пришлось импровизировать. К ночи доберемся до постоялого двора, нормально поедим, переночуем, и все будет хорошо.

Я в это не верила. Потому что «хорошо» в моей нынешней реальности выглядело бы как отдельная кровать, отдельная дорога и полное отсутствие вокруг меня боевиков с замашками богатых наследников. А вместо этого я сидела у Арчи между рук, почти у него на груди, и чувствовала спиной каждое движение его корпуса, когда лошадь переходила с шага на шаг.

Все уже было нехорошо.

Очень давно.

Я стиснула зубы, решив хотя бы отвлечься на что-то полезное. Но тут же вспомнила про кладбище и даже села ровнее.

— Мы должны вернуться! — уверенно заявила я.

— Зачем? — слишком лениво для заинтересованного в разговоре человека ответил Арчи.

— Мы должны узнать, кто заставил мертвых на том кладбище выползать из своих могил!

За моей спиной раздался какой-то странный звук: то ли хрюк, то ли смех, то ли хлюп. Оборачиваться я не рискнула.