— Этому тоже не верите, Ваша Светлость? — я взяла герцогиню за руку и закатала ей рукава. — Это действительно кошмар. Мне даже представить страшно, что испытывала Ее Светлость в те моменты.

На худых руках пожилой женщины все еще виднелись синяки. Сейчас они поменяли цвет, став зеленовато-желтыми. Еще пару дней и их совсем не стало бы. Может и хорошо, что герцог появился сейчас. У нас хотя бы были доказательства его жестокости. Герцог замер, глядя на руку герцогини.

— Это не я, — произнес лорд Брайтвуд так тихо, что я едва расслышала его. — Я понятия не имею, откуда у нее эти синяки. Клянусь своим именем и честью, я здесь ни причем. В последнее время бабушка вела себя немного по-другому. Она так хотела меня…

— Значит, я еще и сумасшедшая? — не дав внуку договорить, перебила ее герцогиня. — Чтобы скрыть свою вину, ты готов назвать свою бабушку безумной? О Боги, в кого вы превратили моего внука?

Леди Мари заплакала. Я смотрела на них и не знала, кому верить. Его потрясение выглядело искренним. Но и страх бабушки, а особенно ее синяки, которые были не только на руках, невозможно было подстроить.

Кому из них верить?

Благородному лорду, чье имя было безупречным? Который помогал приюту, в глазах которого тоже была боль. Или герцогине? Ей-то зачем наговаривать на внука? Да и выжившей из ума старухой она не казалась. Ее ум был живой, она много чем помогла нам в приюте.

— Ваша Светлость, — обратилась я к герцогине. — Вам нужно отдохнуть. Рублик проводит вас в вашу комнату. Мы с вами поговорим вечером.

Домовой появился тут же, словно поджидал мои слова за дверью. Они вместе покинули кабинет, одарив герцога ненавистным взглядом. После их ухода в кабинете повисло тягостное молчание. Была бы моя воля, я бы тоже ушла вместе с ними, но увы. Приходилось разбираться до конца.

— Только не говорите мне, что вы поверили ей? — первым заговорил герцог, глядя на меня с некоторой долей надежды.

— Ваша Светлость, — выдохнула я. — Я не знаю, кому из вас верить. Но синяки на ее теле реальны, в отличие от ваших слов.

Герцог сжал кулаки. Это не укрылось от моего взгляда. Эдгар злился? Могло ли быть так, что он просто выходил из себя и не помнил те моменты, когда причинял своей бабушке боль?

— Но я ни в чем не виноват! — воскликнул он безвыходно. — Все, что говорит, это неправда. Я не знаю, зачем она оболгала меня. Но я не уйду отсюда, пока не поговорю с ней наедине или не уговорю ее вернуться назад, домой. Так и знайте!

Я опешила от слов герцога. У меня тут не постоялый двор, а приют для пожилых людей, оказавшихся в трудной жизненной ситуации!

— Я не могу поселить вас в приюте, — спокойно произнесла я, глядя как меняется в лице герцог. — Вы не являетесь постояльцем приюта, но, — замолкал я, не договорив и следя за реакцией лорда Брайтвуд. — Но могу разрешить вам остаться здесь. На моих условиях.

— И что же вы предлагаете, Аннабель? — обратился он ко мне по имени. — Своими личными руками отремонтировать вам этот приют? А замок вам не возвести?

— Замок на мне нужен, а вот лишние руки не помешают, — спокойно ответила я.

Мне даже не пришлось ничего придумывать. Эдгар сделал это сам. Ведь иногда на мне хватало элементарной мужской силы и приходилось бегать с просьбой к рабочим.

— Вы сейчас серьезно? — удивился герцог.

— На полном, — прошла я за стол. — Вы хотите, чтобы герцогиня вернулась домой. Не скрою, я бы была этому только рада, если бы не одно “но”. Синяки на ее руках. Потому предлагаю вам единственный выход из сложившейся ситуации. Докажите, что вы не такой человек, каким вас описывала леди Брайтвуд, — я выпрямилась, глядя герцогу в глаза.

Интересно, он согласится?

— Если вы действительно не поднимали на бабушку руку, то вы с легкостью выдержите все те испытания, через которые вам придется пройти. Ведь зачастую те, кто старается скрыть свое истинное лицо, бывают самодовольны, надменны, упрямы и нетерпеливы. Также они вспыльчивы, импульсивны и несдержанны, легко выходят из себя. Вот мы и посмотрит на вас, какой вы человек: себе на уме или же тот, кому можно доверить пожилого человека, — с вызовом произнесла я.

— Вы предлагаете мне унизиться? — с опасной мягкостью в голосе задал свой вопрос герцог. При этом его глаза сузились.

— Нет, — уверенно и твердо произнесла я. — Я предлагаю вам доказать всем живущим в приюте, что вы не такой человек, каким вас нам представила герцогиня. Уверена, все постояльцы сейчас на ее стороне. Понадобится, они поднимут такой шум, что вам не отмыться до конца своих дней. Вы потеряете все, что до этого имели.

Герцог замер. По его глазам видела, что он усиленно думал, выбирая, что ему делать и как поступить. В какой-то степени мне было даже жаль его. И я ждала, когда он согласится. Мне отчаянно хотелось верить, что он не делал того, о чем нам рассказала леди Мари. Точнее, леди Марибэль.