Я выгибаю спину, наслаждаясь тем, как его глаза следят за движением. Как они расширяются, когда я прикрываю грудь руками. Он стонет при виде этого и двигает бедрами, толкаясь внутри меня.

— Великолепно, — бормочет он, его пальцы впиваются в мои бедра, пока он двигается взад-вперед.

Я выгибаю спину еще сильнее.

— Ты знаешь, как хорошо ты чувствуешься внутри меня?

Он входит так глубоко, что воздух вырывается из моей груди. Я слепо протягиваю руку и хватаюсь за покрывало, держась, пока он в ответ подталкивает нас обоих ближе к краю.

Никогда еще мужчина не сводил меня с ума вот так. В моей голове нет места сомнениям или мыслям, только эта связь и нарастающее удовольствие. Он подцепляет мои колени под свои руки и наклоняется вперед, пока я не складываюсь пополам, а его лицо оказывается в дюймах от моего.

— О боже, — выдыхаю я. — Так глубоко.

— Слишком?

Я качаю головой, и он возобновляет толчки, его бедра двигаются, как поршень. Мышцы на его руках напряжены, вздуваясь по обе стороны моей шеи. Я цепляюсь за его шею и целую горячую кожу. Говорю ему именно то, что думаю в этот момент.

— Я чувствую тебя так глубоко внутри себя.

Он рычит мне в ухо.

— Не разговаривай так чертовски грязно со мной, Фредди, или я не выдержу.

Я обвиваю руками его спину. Мое тело близко к пределу от удовольствия и интенсивности, так близко к собственному высвобождению, но я не могу себя остановить.

Я все еще хочу быть лучшим сексом в его жизни. Поэтому я сжимаю мышцы вокруг него и прижимаю губы к его уху.

— Я хочу почувствовать, как ты кончаешь внутри меня.

Он издает хриплый стон, его мышцы напрягаются. Я держу его через силу его оргазма, пока он сильнее вжимается в меня, оставляя синяки на внутренней стороне бедер. Это самая великолепная вещь, которую я когда-либо испытывала.

Тристан, потерявший контроль вот так, так же, как я теряла его неделями. Полная утрата управления.

Я впиваюсь пальцами в широкую спину, словно могу удержать его силой, слить нас двоих воедино. Он раздавливает меня, но я думаю, что умру, если он пошевелится.

— Святое дерьмо, — шепчет он. Наши сердца бьются друг о друга, грудь к груди, его покрытая волосками кожа касается моих сосков. Я делаю глубокий, живительный вдох. Тристан, должно быть, чувствует его, потому что приподнимается.

— Ты в порядке?

Я киваю.

Он приподнимает вопросительную бровь, густые волосы падают на лоб. Этот жест трогает мое сердце.

— Ты не причинил мне боли, — настаиваю я, обхватывая его бедра ногами. Завтра будет ломота, конечно, но ничего неприятного.

Тристан берется за основание презерватива, когда выходит. Я морщусь от его отсутствия. Это так же оглушительно, как и его вторжение.

Он возвращается ко мне через мгновение и ложится рядом на кровать. Я поворачиваюсь на бок, но он останавливает меня рукой на бедре.

— Еще нет, не так скоро, — бормочет он, склоняя голову к моему соску. Он все еще твердый.

— Но...

— Я никогда не оставлю тебя неудовлетворенной, — его рука скользит вниз по моему животу, и, о боже, он снова кружит в том самом месте. Я закрываю глаза от ощущений, нарастающих внутри. Я уже была на грани, а теперь...

Тристан без усилий поворачивает меня на бок и обхватывает мои бедра руками, раздвигая их. Склоняет голову. Я разлетаюсь на куски от прикосновения его губ и языка, разбиваясь и собираясь заново, пока волны удовольствия проносятся через меня. Он тоже не перестает трогать меня. Просто переходит от стремительности к успокаивающим движениям.

Я с трудом ловлю дыхание, уставившись в потолок цвета яичной скорлупы. Моя рука запутывается в его густых волосах.

— Надеюсь, в соседнем номере никого не было.

Он усмехается, прижавшись к моему бедру, его глаза говорят мне точно, как он сейчас себя чувствует, и это чертовски хорошо.

— Мне все равно, если и были.

Я криво улыбаюсь ему.

— Почему это всегда ты уделяешь мне внимание? Я тоже хочу попробовать, знаешь ли.

— На это будет время.

Он встает с кровати и подходит к мини-бару. Я переворачиваюсь на живот и наблюдаю, как он наливает нам обоим по стакану газированной воды. Любуюсь длинными, сильными линиями его ног. Мускулистой шириной его спины, расширяющейся в широкие плечи. Каждый дюйм его говорит об уверенности и мужественности, тело, принадлежащее тому, кто наслаждается жизнью. Тристан протягивает мне стакан воды и наблюдает, как я пью, его глаза не отрываются от моих. В животе у меня порхают бабочки, пока мы оба приходим в себя после оргазмического подъема. Что это значит?

Тристан наклоняется и проводит большим пальцем по моей нижней губе.

— Должен сказать, я не ожидал этого, Чопорная.

Я зажимаю его большой палец между губ и слегка прикусываю. Он ухмыляется.

— Я не перестану так тебя называть, знаешь, сколько бы ты ни кусала.