Улыбка Фредди тяжела от удовольствия.

— Я тоже.

Я оглядываю крошечную квартиру. В прошлый раз, когда я был здесь, я не особо задумывался об этом, будучи сосредоточен на ней. Тогда она дрожала от остановившегося лифта.

Теперь она расслаблена и томна рядом со мной, и дрожь на этот раз была не от страха.

— Так вот оно, твое королевство, — замечаю я.

Она усмехается.

— Да, если королевством можно считать меньше двухсот квадратных футов. Кстати, извини за холод здесь. Система отопления не очень.

— Не заметил, — я наклоняюсь и целую ее в плечо. — Ты согрела меня.

Ее улыбка становится шире.

— Какая милая фраза, мистер Конвей.

— Это дает мне дополнительные очки?

— Половину, пожалуй.

— Позже тебе придется показать мне обогреватель. Мы забыли об этом в прошлый раз, — я киваю на ее комод, где стоят фотографии в рамках. — Кто это?

Она уютно устраивается в изгибе моей руки.

— Мои родители и мой дедушка.

— Из Филадельфии.

— Да. Ну, мой дедушка технически был из Палермо.

— Италия?

— Да. Он приехал сюда после войны. Не имел ничего, кроме образования техника и пары английских фраз. Выучил язык за несколько месяцев.

— Это впечатляет, — говорю я, и я действительно так думаю.

Ее голос теплеет.

— Он начал работать в небольшом магазине одежды, и через несколько лет стал менеджером. Открыл свой собственный магазин несколько лет спустя.

Я кладу руку на ее бедро.

— И его внучка получила MBA?

— Да. Он умер несколько лет назад, но мы много разговаривали о бизнесе. Он любил давать мне название компании, а через неделю спрашивал, почему, по моему мнению, они были успешны. Мне приходилось давать ему свой анализ. Он слушал, время от времени кивая, задумчивые глаза за очками. А потом он говорил мне, что я упустила, и исправлял любую итальянскую грамматику, которую я напутала.

Теплота в картине, которую она рисует, достаточна, чтобы заставить меня улыбнуться.

— Звучит блестяще, — говорю я. — Ты говоришь по-итальянски?

— Да, но любой может сказать, что я американка по моему акценту.

— Это все равно больше итальянского, чем я знаю, — мои пальцы скользят по ее обнаженным ребрам, ее кожа словно шелк. — Как получается, что с каждым разговором ты становишься все интереснее?

Она приподнимает бровь, улыбка на ее лице великолепна.

— Я многогранна, вот как.

— Безусловно, Чопорная. Так расскажи мне. В чем твоя собственная великая бизнес-идея?

— Я не скажу тебе, венчурный капиталист. Ты просто украдешь ее.

Я прижимаю руку к груди.

— Ты ранишь меня.

Смеясь, Фредди переворачивается на живот и подпирает подбородок рукой. Темные шелковистые волосы соскальзывают с ее плеча и щекочут мою обнаженную грудь.

— Это был мой ехидный способ сказать, что у меня ее нет, по крайней мере пока. Возможно, мое призвание – помогать уже существующим компаниям, а не создавать свою собственную.

— Теперь это звучит как венчурный капиталист в становлении, — указываю я.

Она ухмыляется.

— Я хочу когда-нибудь работать в компании из списка Fortune 500. Я бы хотела несколько лет пожить в Италии и поработать в компании там. Возможно, и где-нибудь в Азии тоже. Сингапур?

— Там прекрасно, — замечаю я.

— Конечно, ты был там.

Я делаю голос высокомерным.

— Много-много раз.

Ее ухмылка становится шире. Я протягиваю руку и провожу по рассыпанным веснушкам на ее носу. Длинные, лишенные туши ресницы трепещут над ее щеками.

— Я не смогу держаться подальше от тебя, — говорю я ей. — Не могу, когда знаю, что ты тоже хочешь меня.

Глаза Фредди смягчаются.

— Я не хочу, чтобы ты держался подальше.

Мой большой палец скользит вниз к ее губам, обводя контур.

— Тогда вне офиса.

— Да.

— Когда только ты и я, — бормочу я.

— Только мы, — соглашается она, ее губы касаются моих с обещанием.

ГЛАВА 19

Тристан 

Мои карты ужасны. Две семерки и пятерка, не говоря уже о двойке, и среди них нет единой масти. Единственно возможная стратегия – блеф, но, глядя на стол, я сомневаюсь, что любой из моих деловых партнеров в Acture Capital купится на это. Мы играли слишком много раз.

Картер тянется к своему бокалу с виски, улыбаясь себе слишком широко.

Я сужаю глаза на него.

— Ты худший в блефе.

— Или лучший, — парирует он.

— Он определенно наименее последователен, — сухо говорит Виктор. — Ты меняешь тактику каждые несколько месяцев.

— Я должен держать вас в тонусе, — говорит Картер, поднимая бокал. — Всегда пожалуйста.