Я бесконтрольно застонал, когда кончил ему в горло. Мои глаза расширились, пока я смотрел, как он проглатывает каждую каплю. Мои стоны были громкими, и я мельком подумал, не слышит ли нас кто-нибудь в доме.

В это было трудно поверить, но меня действительно ласкал мужчина. Мой первый настоящий гей-опыт, и это в сорок с лишним лет.

Он медленно вытащил мой член изо рта, напоследок дразня языком, и лег рядом, вытирая рот тыльной стороной ладони. Клейтон закрыл глаза и не просил об ответной услуге. Он продолжал дрочить свой огромный член, и я смотрел, как он выгибает спину, издавая стон и извергая сперму себе на грудь и живот.

В комнате пахло сексом и нашими выделениями.

— Это было чертовски горячо, — выдохнул он наконец.

После того как я кончил, на поверхность всплыло столько чувств, что они буквально захлестнули меня. Не говоря ни слова, я вышел из комнаты. Клейтон, должно быть, удивился моему уходу, но я на него не смотрел, а он не просил меня остаться. Я спустился вниз, взял с дивана подушку и лег спать у камина.

То, что я сделал... это не я. Что на меня нашло?

Я хотел забыть об этом, стереть из памяти. Но мысли о том, что мы только что сотворили, не давали мне покоя.

 

Глава 10

 

Клейтон

 

Вот так просто Уэстли ушел.

Я сел на кровати и вытер полотенцем сперму со своего тела. Снова лег и какое-то время просто лежал, бесцельно уставившись в телевизор. Уэстли так и не вернулся. Пока я лежал там в одиночестве, внутри меня начала нарастать тревога.

Я сделал что-то не так? Перегнул палку?

Очевидно, Уэстли нужно было личное пространство, и я должен был это уважать.

Я уже пожалел, что так импульсивно взял его в рот. Куда делось мое самообладание? Но когда я проснулся посреди ночи и увидел пятно спермы на его спортивных штанах, я просто не смог сдержаться.

Возможно, для Уэстли всего этого оказалось слишком много и слишком быстро.

После мучительных нескольких часов одинокого бодрствования в пустой постели я наконец-то смог уснуть.

 

Глава 11

 

Клейтон

 

Когда я снова проснулся, было шесть утра.

Я принял душ, смывая с тела засохшую сперму — вещественное доказательство того, что произошло прошлой ночью. Мне даже не хотелось мыться, потому что на моей коже все еще держался запах Уэстли, но пришлось. Я сам себя не узнавал.

Я приоткрыл маленькое окошко в душевой и глубоко вдохнул прохладный воздух, всматриваясь в бескрайний лес. Внутри меня полыхало неистовое желание к Уэстли, и я не собирался так просто отпускать это чувство, не попытавшись что-то предпринять. Обычно я полностью контролировал любую ситуацию — и в бизнесе, и в жизни. Но с Уэстли я чувствовал себя беспомощным и совершенно не понимал, что он ко мне чувствует на самом деле.

Поскольку я встал рано, то решил приготовить на всех завтрак. Спустившись вниз, я просто покачал головой от увиденного.

Уэстли спал прямо на полу у камина. Огонь погас посреди ночи. Он все еще был без рубашки, а на его серых спортивных штанах белело пятно от спермы. Он дрожал во сне. Ну и зачем нужно было ложиться на пол, вместо того чтобы остаться в моей постели?

— Идиот, — тихонько буркнул я себе под нос, пока он спал.

Я поднял его на руки и понес вверх по лестнице, прижимая к себе, чтобы хоть как-то согреть. Принеся его обратно в свою комнату, я уложил его на кровать и укрыл теплым одеялом.

Когда я снова спустился на кухню, оказалось, что Остин проснулся первым, хотя тоже еще ходил с голым торсом.

— Как спалось? — спросил Остин.

— Нормально, — ответил я, не желая делиться тем, что произошло между мной и Уэстли, пусть даже Остин и был моим лучшим другом.

Остин помог мне приготовить завтрак, и мы вместе выпили по чашке кофе. Оба мы были непривычно молчаливы. После завтрака я закинул вещи в стирку и даже успел немного прибраться.

Около девяти утра Уэстли наконец проснулся и спустился вниз. Он выглядел растерянным — должно быть, гадал, каким образом снова очутился в моей спальне. Я не мог оторвать от него глаз: он выглядел невероятно сексуально для человека, который только что открыл глаза. Легкая небритость придавала ему чуть более суровый, мужественный вид.

Мы с Уэстли не проронили ни слова. Это молчание между нами было для меня мучительным. Мне отчаянно хотелось поговорить с ним, но нужно было дождаться момента, когда мы останемся наедине.

Вскоре проснулись остальные парни и дети. Все, казалось, были в отличном расположении духа — все, кроме Уэстли; я еще ни разу не видел его таким притихшим. У меня было предчувствие, что этот день выдастся крайне неловким для нас двоих.

Поначалу все шло как обычно. Все дружно съели завтрак, который мы приготовили с Остином, после чего отцы повели детей на улицу радоваться свежему снегу. Я заметил, как Шон посматривает на Уэстли с чисто братской тревогой. Возможно, Шон почувствовал, что с его братом что-то происходит.