Я сделал глоток кофе, посмотрел, как капли собираются на стекле, а потом поставил кружку.

— Что ж, не будем искушать судьбу.

Ее брови сдвинулись, когда я направился к двери. Я перевернул табличку на «закрыто», задвинул засов и повернулся обратно.

— Что ты делаешь? — спросила она, наполовину удивленно, наполовину развеселившись.

Я медленно, намеренно шагнул к ней.

— Так вот… насчет того романа о пожарном, который ты читала той ночью, когда я написал тебе.

Щеки у нее вспыхнули мгновенно, жар поднялся до самых висков.

— О… — пробормотала она. — Он оказался куда более невинным, чем я думала.

Еще выверенный шаг. Напряжение между нами натянулось, сладкое и острое.

— Жаль, — сказал я, голос стал ниже. — Я бы с удовольствием воспроизвел некоторые сцены из этой книги с тобой.

Ее губы приоткрылись, карие глаза блеснули нервным ожиданием и чем-то темнее.

— Ты же не собираешься снова устроить драматическое чтение?

Я медленно покачал головой, сокращая расстояние между нами, пока не смог разглядеть каждое дрожание ее ресниц. Боже, какая же она красивая. Это платье, эти сапоги — черт, будто она сошла с моих фантазий прямо в эту маленькую лавку.

— Нет, — прошептал я. — Никаких чтений.

Я потянулся через прилавок, обхватил ее лицо и поцеловал. Она растаяла в этом поцелуе — губы мягкие, жадные, со вкусом кофе и чего-то сладкого. Мои руки скользнули к ее бедрам, я поднял ее и усадил на прилавок, от чего дерево под нами застонало.

— На этот раз, — сказал я ей в губы, дыхание сбивалось, — будет живое представление.

Ее смех сорвался на вздох, когда я поцеловал ее снова глубже, и мир за дождливыми окнами исчез. Ее спина выгнулась ко мне навстречу, губы раскрылись в жарком ответе. Прилавок скрипел под ней, но ей было все равно, как и мне. Мои руки скользнули вверх по ее бедрам, мягкая ткань платья собиралась под ладонями, когда я задирал его выше.

Эмбер задыхалась в моем поцелуе, вцепившись в мой свитер, будто это помогало ей дышать. Я отстранился ровно настолько, чтобы увидеть ее, карие глаза потемнели от желания, губы припухли, грудь быстро вздымалась под слоями черной рубашки и платья.

— Дин, — прошептала она — наполовину просьба, наполовину предупреждение.

— Да, милая, — выдохнул я, задирая подол ее платья еще выше, проводя большим пальцем по внутренней стороне ее колена. — Ты этого хочешь?

Она кивнула — резкое, отчаянное движение, щеки пылали.

— Скажи это.

— Я хочу этого, — выдохнула она, голос дрожал, но в нем хватило силы, чтобы мой член дернулся под швом джинсов.

Этого было достаточно.

Я принялся целовать ее ниже — по линии челюсти, по шее, стягивая шарф, пока он не упал смятым комком на стойку. Мои зубы скользнули по пульсу, и она сильно вздрогнула, ее ноги сами собой разошлись, впуская меня ближе.

— Господи, ты такая вкусная, — пробормотал я, скользя рукой выше, пока пальцы не наткнулись на тонкую преграду ее трусиков. Она была горячей, влажной, и стоило мне надавить, как она ахнула и подалась бедрами вперед.

— Дин…

Голос сорвался, и я поймал этот звук поцелуем, сдвинул влажную ткань в сторону. Пальцы нашли ее — скользкую, готовую, — и я повел ими медленно, нарочно, дразня. Она вцепилась в мои плечи, ногти впились сквозь вязаную ткань, дыхание стало рваным.

— Ты ведь думала об этом, да? — прорычал я ей в губы. — С тех самых сообщений. Трогала себя, представляя, что это я.

Она застонала — откровенно, сладко, и этот звук ударил прямо в пах.

— Дин, прошу…

— Прошу что? — дразняще выдохнул я, медленно вводя в нее палец и чуть подогнув его, пока из ее груди не сорвался тихий крик. — Скажи, чего ты хочешь, Эмбер.

Ее голова откинулась назад, волосы рассыпались по плечам, и она сдавленно выдохнула.

— Больше. Мне нужно больше.

Я дал ей то, о чем она умоляла — вошел глубже, добавил второй палец, большим рисуя тугие круги по ее клитору. Ее тело сжалось вокруг меня, дыхание стало частым, рваным. Она была прекрасна в эту секунду — открытая, жадная, теряющаяся только для меня.

— Черт, Эмбер, — хрипло сказал я. — Смотреть, как ты так разваливаешься… к этому можно привыкнуть.

Ее бедра двигались навстречу моей руке, ловя каждое движение, и я понял — она на грани. Я ускорился, сильнее надавил, вбивая пальцы в нее снова и снова, пока она не разлетелась с криком, дрожа бёдрами вокруг меня.

Я не переставал целовать ее, не переставал двигать пальцами, пока она не обмякла в моих руках — грудь вздымалась, пот увлажнил линию волос у лба.

Но мой член был каменным, болезненно упираясь в джинсы, и когда она подняла на меня затуманенный, разбитый взгляд, то потянулась вниз и дернула за пряжку ремня.

— Теперь твоя очередь, — хрипло прошептала она.