Она улыбалась всю дорогу до дверей, плечи стали легче, несмотря на усталый взгляд. Я смотрел ей вслед, качая головой, но все равно улыбаясь. Вот чертенок.

Пока я доехал до пожарной части, морось перешла в устойчивый дождь. Мокрый бетон поблескивал, отражая красные ворота, словно в акварели. Внутри пахло старым кофе и влажной экипировкой, фоном гудели обогреватели, сушились вчерашние куртки.

Майк сидел за столом в офисе, одной рукой держа планшет, другой потертую термокружку. Его лысина блестела под лампой. Он поднял взгляд, когда я вошел, и уголки губ тут же скривились в ухмылке:

— Доброе утро, капитан Ответственность, — хрипло сказал он, не выспавшийся и выпивший слишком много кофе.

Я стряхнул капли с куртки.

— Утро. Что-то новое? Подтопления?

Он постучал коротким пальцем по планшету.

— У нас все спокойно. Сегодня только морось, может, к востоку пройдет гроза, но в наших подвалах сухо. Можешь расслабиться.

Плечи мои невольно опустились от облегчения. Я кивнул.

— Отлично.

Я почти дошел до двери, когда за спиной раздался его голос, слишком уж небрежный, но прицельный.

— Куда направляешься?

— В книжный, — сказал я, не задумываясь.

Пауза. А потом.

— Как прошел ужин вчера?

Я замер, обернулся.

— Что?

Майк откинулся на спинку стула, ухмылка расползлась медленно и самодовольно.

— Ужин. У тебя дома. С Эмбер.

У меня напряглась челюсть.

— Я тебе об этом не рассказывал.

Он пожал плечами, уже доставая телефон.

— Не нужно. Слава богу за технологии и за подростков, которые не могут удержаться от того, чтобы не выложить все в сеть.

Одним движением он повернул экран ко мне.

Вот оно. Фото, немного размытое, но теплое. На заднем плане мой кухонный стол, на краю кадра тарелка с пастой. Лана с поднятой в знак мира рукой, прижавшаяся к плечу Эмбер, глаза сверкают озорством. Эмбер улыбается мягко и чуть смущенно, шарф все еще завязан на шее. И я пойманный в моменте смеха, наклонившийся к ним обоим, будто мое место было именно там.

Что-то в груди сдвинулось — тяжелое и легкое одновременно.

— Милый семейный портрет. Может, мне уже искать костюм? Галстук под цвет пожарной машины к свадьбе?

Я не моргнув показал ему средний палец.

— Иди к черту.

Он чуть не выронил кружку от смеха.

Но когда я снова повернулся к воротам бокса, свою ухмылку с лица стереть уже не смог. Потому что никакие подколки не могли перекрыть ту правду, что светилась на снимке.

Фото выложила Лана. Не я, не Эмбер — Лана.

Она захотела, чтобы мир увидел этот момент. Чтобы он остался. И это говорило громче любых слов.

К тому времени, как я подъехал к книжной лавке, морось превратила все вокруг в мокрое, серое полотно. Следы от моих ботинок тянулись по ступеням, колокольчик над дверью тихо звякнул.

Эмбер стояла за прилавком, словно поджидала меня, уже наливая кофе в кружку, как будто знала точную секунду моего прихода. На ней было клетчатое платье поверх черной рубашки, ноги обтянуты высокими сапогами. Грудь сжалась так, к чему я не был готов. Черт. Если бы библиотекари выглядели так, когда я был ребенком, я бы не вылезал из библиотек.

— Доброе утро, — сказала она, пододвигая мне кружку.

— Утро. Спасибо.

Дверь снова распахнулась, и вместе с порывом дождя вошел курьер. С его кепки капала вода, в руках он держал небольшую посылку.

— Посылка для вас, мисс. От миссис Фэйрчайлд.

Эмбер поблагодарила его, подписавшись на планшете. Я приподнял брови.

— Ты знакома с женой мэра?

Курьер тронул козырек и ушел, дождь заскрежетал по стеклу, когда дверь закрылась. Эмбер пожала плечами.

— Не особо. В прошлый раз, когда шел сильный дождь, она зашла сюда с разряженным телефоном. Я дала ей свой кабель для зарядки.

Она аккуратно вскрыла посылку. Внутри оказалась свеча в форме книги, аккуратная благодарственная записка витиеватым почерком и два билета на симфонический концерт в начале следующего месяца.

Я тихо присвистнул.

— Вот так. Книжная девушка производит впечатление на весь город.

Она наклонила голову, в ее карих глазах мелькнула озорная искра.

— Так что скажешь? Захочешь сопроводить книжную девушку на концерт классической музыки?

Я наклонился и поцеловал ее, наслаждаясь тем, как ее губы тут же смягчились под моими. Когда отстранился, пробормотал:

— Похоже, придется купить приличную рубашку, да?

Ее смех был мягким и светлым. Таким, что моросящий за окном дождь казался уже не таким серым. Эмбер спрятала билеты и свечу на полку за прилавком — осторожно, точно, и лишь потом распрямилась и разгладила платье.

— С таким дождем утром никто сюда не придет, — пробормотала она. — Тишина мертвая.