К тому моменту, как я подвинул ей тарелку, она уже достаточно проснулась, чтобы есть без нытья. Я сел со своей тарелкой, ковырял омлет, пока слова, которые нужно произнести, не собрались комом в горле.

— Слушай, — сказал я наконец. — Помнишь женщину из книжного? Эмбер.

— Ага. И что?

Я потер затылок, уставившись на пар от омлета.

— Я… эм… пригласил ее на ужин вечером. Если ты не против.

Ее глаза округлились, по лицу метнулась тень удивления. Она пару раз моргнула, медленно положила вилку.

— Подожди. Ты пригласил ее? Типа… на ужин? Сюда?

— Ага. Просто поужинаем. Ничего особенного.

— Пап, — сказала она, все еще ошарашенная, — ты же не встречаешься. Вообще. Никогда.

Слова ударили сильнее, чем она могла знать. Я откинулся, глубоко вдохнул и тяжесть легла на грудь.

— Если тебе это не нравится, — осторожно сказал я, — я отменю.

Она изучала меня долго, взгляд у нее бывает слишком взрослым для двенадцати. Потом медленно улыбнулась.

— Нет. Не против. Просто… за все годы, что я тебя знаю, ты никого не приводил.

Я поковырял омлет, вдруг чувствуя себя шестнадцатилетним.

— Ну да.

Она встала, подошла к холодильнику, достала апельсиновый сок. Поставила пакет на стол с глухим стуком и налила себе стакан.

— Значит, она особенная.

Я не ответил вслух. Эмбер особенная. Больше, чем я ожидал. Я сполоснул наши тарелки и поставил в раковину, взял ключи, пока Лана надевала рюкзак. Она поплелась к пикапу, прижимая ко рту вторую половину омлета, завернутую в тост, будто я не замечу.

На дороге утреннее солнце позолотило весь город. Она прожевала, сглотнула, посмотрела на меня — опять этот острый интерес, слишком взрослый для ее возраста.

— Ну, — сказала она. — Что готовишь?

Я нахмурился.

— Что я… что?

— На свидание. — Сказала небрежно, но в глазах блеснула озорная искра.

— Это не совсем свидание, — ответил я, не сводя глаз с дороги. — Скорее ужин, чтобы поближе познакомиться.

Она оскалилась.

— Ага. Так что готовишь?

Я вздохнул, постукивая пальцами по рулю.

— Еще не думал.

— Запеканку из пасты с тунцом, — вынесла она приговор. — Твое коронное.

Я покосился.

— Ты предлагаешь приготовить для Эмбер запеканку с тунцом.

— Ага. Только не из банки. Возьми свежий. Она оценит.

— Я думал, моя визитная карточка панкейки.

Она моргнула бесстрастно.

— Пап. Панкейки — это завтрак. Нельзя подавать завтрак на ужин.

— Почему? Люди так делают. «Завтрак на ужин» — это вообще-то вещь.

— Не когда ты пытаешься произвести впечатление, — отрезала она, закатив глаза. — Хочешь, чтобы она решила, будто ты умеешь готовить три блюда?

— Я умею больше трех.

— Назови четыре.

Я крепче сжал руль, чтобы не рассмеяться.

— Стейк.

— Раз.

— Бургеры.

— Снова говядина.

— Чили.

— Опять говядина.

— Лазанью, — выдал я с торжеством.

Она скрестила руки.

— Это просто слоистая говядина с макаронами.

Я застонал и на секунду откинул голову на подголовник.

— Беспощадная ты.

— Кто-то же должен, — усмехнулась она. — А то накормил бы ее панкейками и счел дело сделанным.

— Панкейки вкусные, — буркнул я.

— Да. На завтрак, — поддела она и повернулась к окну.

Мы подъехали к школе, газон усыпан ребятней в слишком больших куртках, рюкзаки подпрыгивают, как парашюты. Она открыла дверь, повесила сумку на плечо, но замерла и оглянулась.

— Серьезно, пап. Запеканка с тунцом. Со свежим.

Я поднял руки, сдаваясь.

— Ладно-ладно. Свежий тунец. Запеканка. Ты победила.

— Я всегда побеждаю. — Она ухмыльнулась, спрыгнула с подножки и стрелой унеслась к своим. Я смотрел ей вслед, качая головой и никак не скрывая улыбки. Она права, конечно. Почти всегда права.

Оставив Лану у школы, я вырулил со стоянки и поехал через весь город. Стоило припарковаться у продуктового, как я достал телефон.

Дин: Доброе утро. Вопрос на засыпку — запеканка с пастой и тунцом подойдет для ужина?

Минуту спустя экран вспыхнул.

Эмбер: Ты спрашиваешь, нравится ли мне это или умею ли я готовить?

Я расхохотался прямо в водительском кресле, покачал головой.

Дин: Нет-нет. Готовить буду я. Просто хотел уточнить, прежде чем все покупать.

Ответ пришел быстро.

Эмбер: Мне нравится :)

Этот крошечный смайлик прошил меня насквозь. Смешно, что маленький значок способен сделать меня легче солнечного тепла на плечах.