Если огонь перекинется туда, если хоть одна искра попадет внутрь — пары краски, растворители, разбавители — это будет не просто складской пожар. Это будет взрыв, способный снести целый квартал.

— Живо, живо, живо! — заорал я, таща за собой Картера. — Все силы — на юг! Мне нужна чертова стена воды между этим местом и складом краски! Не дайте ни одной искре долететь!

Команда перестроилась, шланги развернулись, струи обрушились на ночь широкими дугами. Пожар ревел громче, алчный, искры поднимались все выше, и некоторые опасно тянулись к соседнему зданию. Горло пересохло от жара и пара, сердце грохотало в ушах.

Вся подготовка, каждый выезд до этого сжались в одну мысль — резкую и кристально ясную:

Мы должны остановить его здесь.

Потому что если не остановим к рассвету загорится полгорода.

Огонь ревел все сильнее, пожирая старые балки и рухлядь внутри склада. Мои ребята держали шланги, струи врезались в пламя, но чудовище только кричало громче, и каждую искру ветер мог превратить в фитиль.

— Держать линию! — крикнул я, продвигаясь вперед сквозь поток, жар прожигал слои экипировки. Пот заливал лицо под маской, но я крепче сжал рукоять и поднял ствол выше. — Оттесняем его от южной стены!

Майк был в нескольких метрах, согнувшись, расставив ноги, направляя воду прямо в разбитое окно. Он не сдавался, орал на огонь, будто тот мог его услышать. Альварес и Картер прикрывали его по бокам, их струя пересекалась с его. Три водяных потока шипели и клубились паром, превращая рев пожара в пронзительный визг.

На миг показалось, что мы начинаем побеждать.

А потом я услышал этот звук.

Сначала низкий, словно стон — дрожь в самом каркасе здания, а за ним треск, от которого волосы на затылке встали дыбом. Я поднял взгляд как раз вовремя, чтобы увидеть, как проседает крыша — пламя жадно облизывает края.

— Майк! — заорал я. — Назад, немедленно!

Он не услышал или услышал, но решил выстоять еще секунду. Балка треснула с отвратительным хрустом, и в следующий миг часть крыши рухнула, потянув за собой половину южной стены. Огонь и обломки обрушились наружу в водопаде искр и металла.

Майк рухнул на землю, шланг вырвался из его рук.

Адреналин взвился до ослепляющей ярости. Я бросил свой ствол и рванул в хаос. Жар обжигал, искры сыпались на каску, пока я хватал его за ремень и тянул изо всех сил.

— Держу тебя, — прохрипел я, таща его прочь от падающих обломков. Легкие горели, мышцы кричали от напряжения, но я не отпускал, пока мы оба не оказались за пределами опасной зоны, где нас подхватили другие руки.

Майк закашлялся, маска сбилась набок, глаза сквозь копоть — расширенные, стеклянные.

— Сука, — хрипло выдавил он. — Чуть не размазало.

— Все нормально, — отрезал я, хоть сердце до сих пор грохотало в груди. — Лежи. Пусть Альварес тебя осмотрит.

И в тот момент, когда я выкрикнул приказ, ночь прорезали новые сирены. Облегчение накрыло волной, когда еще один расчет подлетел к месту, огни отражались красно-белыми бликами в дыму. Ребята высыпали из машины, шланги размотались ловко и быстро. Струи ударили мощно, врезаясь в пламя до того, как еще больше искр успело улететь к складу с краской.

Переломный момент настал. Вода обрушивалась на огонь, безжалостно и беспрестанно, и чудовище все еще ревело, но теряло силу. Пар стелился густыми клубами, заслоняя обзор, но пламя больше не поднималось выше. Не на этот раз.

Я стоял, тяжело дыша, все еще удерживая руку на плече Майка.

Мы остановили его. Едва-едва.

Майка погрузили в карету скорой, несмотря на его протесты.

— Да это просто ушиб, — бурчал он, держась за бок, но взгляд фельдшера говорил об обратном. Скорее всего, трещина ребра, может, даже двух. Придется отлеживаться.

— Дай им тебя осмотреть, — приказал я твердо. — Лучше перестраховаться.

Он одарил меня взглядом, который мог бы прожечь сильнее огня, но спорить не стал, когда двери захлопнулись. Сирена взвыла и унеслась в сторону рассвета.

Когда мы вернулись в часть, небо уже бледнело серыми и розовыми полосами. Все еле держались на ногах — в саже, пропахшие дымом, но живые. Мы сбросили снаряжение, и звон касок и дыхательных аппаратов разнесся эхом по отсеку.

Я встал рядом с машиной, упершись руками в бедра. Команда собралась вокруг, ожидая. Я не любил длинных речей, но иногда им нужно было услышать это вслух.

— Хорошая работа сегодня, — сказал я хрипло, голос был севший от дыма. — Мы остановили его до того, как он перекинулся дальше. Мы сделали свою работу. И это все, что важно.

Ответом стали кивки — усталые, но гордые. Альварес пробормотал что-то про кофе, достаточно крепкий, чтобы прожечь сталь. Самый молодой из нас, Картер, ухмыльнулся.

— Или можно пива. Смена заканчивается через тридцать минут. Первый раунд за мной.

Я коротко рассмеялся, покачав головой.

— Шесть утра.