— Всегда, — просто ответил он, натягивая джинсы, пока я облачалась в чистое платье.

Застегивая пуговицы, я бросила взгляд в окно. Дождь закончился, хотя небо оставалось тяжелым и серым. Капли цеплялись за стекло, улавливая редкий свет, пробившийся сквозь облака.

— Мне надо вернуться вниз. Может, погода прояснится, и появятся покупатели. Еще один пустой день я не потяну.

Он облокотился о дверной косяк, скрестив руки, и смотрел на меня тем самым спокойным взглядом, от которого у меня внутри все переворачивалось.

— Ты сегодня вообще ела?

Я моргнула, растерявшись.

— Я даже кофе толком не выпила, — призналась я и с притворной строгостью добавила: — Пожалуюсь на это в пожарную часть.

Его губы дрогнули в улыбке.

— Так и надо. Пожарная часть очень серьезно относится к таким жалобам.

— Не сомневаюсь, — фыркнула я, смеясь, проходя мимо него.

Внизу в магазине еще пахло дождем и свежим деревом. Я перевернула табличку на «Открыто», и над дверью прозвенел привычный колокольчик. Дин шел следом, его присутствие наполняло тишину, возвращало мне почву под ногами.

— Схожу на соседнюю улицу, — сказал он, уже натягивая куртку. — Там пекарня. У них лучшие круассаны в городе. Принесу нам по паре.

Неожиданное и сильное тепло разлилось внутри. Что-то в этой простой заботе, в мысли о том, что он пройдет по мороси только ради того, чтобы принести мне выпечку, защемило грудь самым лучшим образом.

— Это… очень мило с твоей стороны, — сказала я тихо.

Он подмигнул, уже стоя у двери.

— Не благодари заранее. Подожди, пока попробуешь.

Он подмигнул еще раз и вышел, оставив меня с улыбкой, которую я не могла стереть. И впервые за долгое время магазин перестал казаться таким тихим.

Колокольчик снова звякнул, вошли две пожилые женщины в шарфах, стряхивая морось с

зонтов. Я встретила их теплой улыбкой и показала на новинки. С ними все было легко — спокойные, дружелюбные, они ушли бродить между стеллажей, негромко болтая.

Следующий покупатель, напротив, оказался мужчиной лет пятидесяти, который прекрасно знал, чего хочет, но почему-то считал, что я должна прочитать его мысли.

— У вас есть настоящие детективы? — спросил он, нахмурившись.

— Настоящие…? — переспросила я.

— Не эти уютные книжки с кошками и чайными лавками, — поморщился он. — Что-то с закалкой. С кровью. Чтобы не тратить мое время впустую.

Я сдержала вздох, достала несколько названий и одарила его самой профессиональной улыбкой.

— Это темные, классические детективы. Клянусь, ни одного кота.

Он хмурился на каждую предложенную книгу так, будто они лично его оскорбили. Я держала голос вежливым и спокойным — изо всех сил старалась, как это делают святые мученики в службе клиентов.

Колокольчик снова звякнул, и за его спиной я увидела, как вошел Дин, на плечах у него еще блестела морось, в руке коричневый бумажный пакет. Он подошел к прилавку, поставил его… и тут его взгляд поймал мой.

Я приподняла бровь с самым выразительным намеком.

Его глаза метнулись от пакета к прилавку, потом снова ко мне. Они сузились, а потом распахнулись и в них мелькнуло осознание. Между нами промелькнула короткая вспышка воспоминания — кожа о кожу, шепот грязных слов, скрип дерева — и его уши вспыхнули розовым. Не говоря ни слова, он быстро поднял пакет обратно и неловко прижал его к боку.

Я едва не расхохоталась и прикусила губу, чтобы сдержаться, повернувшись обратно к любителю «настоящих» детективов. В конце концов он выбрал одну из книг с ворчливым.

— Полагаю, сойдет.

И оставил после себя стойкое ощущение, будто я не прошла какой-то экзамен, на который меня никто не записывал.

Когда в магазине снова стало тихо, я повернулась к Дину. Тот уже ухмылялся.

— Ты ведь не подумал, — поддела я, — о том, куда ставишь этот пакет?

Он облокотился на прилавок, понизив голос.

— Еще как подумал. Просто на секунду забыл, что этот предмет мебели теперь… с историей.

Щеки вспыхнули жаром, но улыбку я удержать не смогла.

Мы устроились за маленьким столиком у окна, положив пакет между собой. Дин достал два золотистых, хрустящих круассана, а потом вынул булочку с корицей, завернутую в бумагу.

— И это тоже взял. Подумал, тебе захочется поделиться.

Мы разделили ее пополам, сахар и специи прилипли к пальцам. И вот наконец, я пила с ним кофе, и это тепло разливалось внутри не только от кружки.

Между глотками я спросила:

— Ты уже решил, в кого переоденешься на Хэллоуин?

Дин покачал головой.

— Понятия не имею. Я работаю накануне ночью, так что если выспаться не получится, просто намажу на себя зеленую краску и пойду Франкенштейном.

— Монстром Франкенштейна, — автоматически поправила я.

— Что?