Лена, которая недавно вернулась назад в Питер, потому что решила там начать работать в новой компании, прилетела с букетом роз и слезами на глазах.

— Вер, ты светишься, — сказала она, обнимая подругу. — Я так рада за тебя.

— Спасибо, что приехала.

— Ты думала, я пропущу твою свадьбу? — Лена усмехнулась. — Никогда.

Родители Веры не приехали — отношения были прохладными после её резкого переезда в, сначала Московскую область, а потом и к Дмитрию. Но мать прислала открытку: «Желаем счастья. Мама и папа». Немного, но Вера ценила это.

Церемония была короткой. Они обменялись кольцами, Дмитрий поцеловал Веру так, что она забыла, где они, и в зале раздались аплодисменты.

— Теперь ты Вера Соловьёва, — прошептал он ей на ухо.

— Звучит идеально, — прошептала она в ответ.

После загса они поехали в небольшой ресторан — только их шестеро. Смеялись, пили, рассказывали истории. Марина напилась первой и плакала от счастья, обнимая Веру.

— Ты спасла моего брата, — говорила она. — Он был как зомби внутри. А теперь живой.

— Он спас меня тоже, — ответила Вера, глядя на Дмитрия, который разговаривал с Сергеем и смеялся — по-настоящему, открыто.

Вечером они вернулись домой, в их новую квартиру — двушку, которую Дмитрий купил в апреле. Светлую, с большими окнами, с видом на парк. Их дом.

Дмитрий перенёс Веру через порог — по традиции, хотя сам смеялся, что это глупо.

— Ты теперь моя жена, — сказал он, опуская её на пол и прижимая к стене. — Официально.

— И что ты будешь с этим делать, муж? — Вера смотрела на него, улыбаясь.

— Покажу, — пообещал он и поцеловал её.

Они занимались любовью всю ночь — медленно, страстно, будто в первый раз. Дмитрий был нежен и требователен одновременно, целовал каждый сантиметр её кожи, шептал, как сильно любит.

— Ты моё всё, — говорил он, глядя на неё сверху. — Всё, что у меня есть.

— И ты моё, — отвечала Вера, притягивая его ближе.

Они уснули под утро, сплетясь телами, и Вера думала, что счастливее этого момента не было в её жизни.

Первый год был непростым.

Дмитрий работал много — операции, командировки, ночные дежурства. Иногда пропадал на неделю, возвращался измотанный, с новыми шрамами. Вера привыкала к этому ритму — к тому, что его может не быть дома днями, к тому, что он может вернуться в три ночи и сразу уснуть.

Они ссорились. Первый раз — в июле, когда Дмитрий пропал на десять дней без предупреждения. Вера сорвалась, когда он вернулся:

— Ты обещал предупреждать! Обещал, что попросишь кого-то написать мне!

— Не мог, — отвечал он устало. — Работали в режиме радиомолчания. Никаких телефонов, никаких связей.

— Ты мог бы хоть намекнуть перед отъездом, что это надолго!

— Я сам не знал! — Дмитрий сорвался тоже. — Думал, три дня. Получилось десять. Я не контролирую это.

Вера развернулась, ушла в спальню, закрыла дверь. Дмитрий не пошёл за ней. Она слышала, как он ходил по гостиной, как хлопнула дверь на балкон.

Через час она вышла. Он стоял на балконе, курил — привычка, которую бросил год назад, но в стрессе возвращался к ней.

— Прости, — сказала Вера тихо. — Я сорвалась. Просто я волнуюсь.

Дмитрий затушил сигарету, обернулся.

— Нет, это я извиняюсь. Ты права. Я должен был предупредить. — Он подошёл, обнял её. — Я постараюсь лучше. Обещаю.

— Я тоже постараюсь меньше срываться, — пообещала Вера.

Они мирились, как всегда — в постели, с поцелуями и шёпотом извинений.

Второй раз ссорились в сентябре, когда Дмитрий пропустил их первую годовщину знакомства — Вера приготовила ужин, накрыла стол, ждала. Он не пришёл. Написал в полночь:

«Извини. Задержался на работе. Вернусь утром».

Вера не ответила. Легла спать, чувствуя себя идиоткой. Наутро он вернулся с огромным букетом и виноватым лицом.

— Прости, — сказал он. — Я забыл. Совсем вылетело из головы. Дело было срочное, я...

— Ты всегда занят, — перебила Вера холодно. — Всегда работа на первом месте.

— Это моя работа, Вера! — Дмитрий вспылил. — Я не могу бросить всё и уйти, потому что у нас годовщина!

— Я не прошу бросить. Я прошу хоть иногда помнить, что у тебя есть жена.

Молчание. Тяжёлое.