Случайные соседи

Глава 1

Вера Соколова въехала в новую квартиру в пятницу вечером, когда за окнами уже сгущались осенние сумерки, а фонари в старом московском районе зажигались один за другим, превращая его в декорацию к фильму про другую жизнь.

Другая жизнь. Именно это ей и было нужно.

Она стояла посреди однокомнатной квартиры, окружённая коробками и сумками, и пыталась убедить себя, что всё правильно. Что бегство из прежней квартиры, прежнего города, где каждый угол напоминал об Антоне — это не слабость, а здравый смысл. Что начать заново в двадцать восемь — нормально. Что она справится.

Телефон завибрировал. Лена, её подруга и единственный человек, которому она рассказала всю правду про измену.

«Как новое гнёздышко?»

Вера посмотрела на облезлые обои, старый паркет, потрескавшийся подоконник.

«Уютно. Если любишь винтаж и запах нафталина», — написала она.

«Главное — твоё. Без козлов в комплекте»

«Это плюс»

«Вино есть?»

«Две бутылки»

«Вот и отлично. Налей, включи сериал и забудь про весь мир. Ты молодец, что решилась»

Вера улыбнулась — слабо, но всё-таки. Лена умела подбирать слова. Она убрала телефон, открыла коробку с посудой, достала бокал. Вино действительно было — красное, полусладкое, которое она купила по дороге. Налила, отпила глоток. Кислое. Как и всё остальное в последние недели.

Антон. Пять лет отношений. Планы на свадьбу. Совместная ипотека, которую так и не оформили — и слава богу. А потом — сообщение от незнакомого номера с фотографией: Антон с девушкой, губы к губам, её рука на его груди, его — на её бедре.

«Твой парень хорош в постели. Спасибо, что поделилась».

Вера тогда думала, что это розыгрыш. Злая шутка. Но когда пришла домой раньше обычного и увидела чужую куртку в прихожей, чужие туфли у двери, услышала смех из спальни — поняла, что это реальность.

Она ушла тихо. Собрала вещи, пока Антон был на работе, сняла квартиру через интернет на окраине столицы, убежав с сырого Питера навсегда. Не выясняла отношения, не кричала, не требовала объяснений. Просто вычеркнула его из жизни и попыталась дышать дальше.

Получалось плохо.

Вера допила вино, поставила бокал на подоконник, посмотрела в окно. Двор старого дома, облезлые скамейки, детская площадка, фонарь с мигающей лампой. Тихо. Спокойно.

А потом сверху грохнуло.

Вера вздрогнула. Грохот повторился — что-то тяжёлое упало на пол. Следом — музыка. Громкая, с басами, от которых дрожали стёкла. Потом смех, голоса, топот.

Вечеринка.

Вера закрыла глаза, досчитала до десяти. Пятница, люди отдыхают, имеют право. Она переживёт. Наденет наушники, включит что-то своё, заглушит.

Но музыка не стихала. Через десять минут к ней присоединился женский визг — восторженный, пьяный. Потом мужской хохот. Потом что-то снова упало — со звуком, будто сбросили шкаф.

Вера сжала кулаки. Она устала. Устала от переезда, от мыслей об Антоне, от попыток собрать себя по кускам. И эта вечеринка была последней каплей.

Она встала, вышла из квартиры, поднялась по лестнице на этаж выше. Музыка гремела уже отчётливо — какой-то попсовый трек, от которого хотелось заткнуть уши. Вера постучала в дверь. Никто не ответил. Постучала сильнее. Тишина — только музыка.

Она нажала на звонок и держала палец, пока дверь наконец не распахнулась.

На пороге стоял мужчина.

Высокий — сантиметров сто девяносто, не меньше. Широкоплечий, с жёсткими чертами лица, тёмными волосами, коротко стриженными, и глазами, которые смотрели на неё так, будто оценивали и находили недостаточно опасной. На нём были джинсы и чёрная футболка, обтягивающая мускулистые руки. На правом предплечье — шрам, длинный, бледный.

Вера моргнула, собираясь с мыслями. Мужчина молчал, ждал. Выражение лица — незаинтересованное, почти скучающее.

— Можно потише? — выпалила Вера. — Я только въехала, устала, хочу спать, а у вас тут...

Она не договорила. Из глубины квартиры вынырнула девушка — блондинка в обтягивающем платье, с бокалом в руке. Она повисла на плече мужчины, хихикнула.

— Дима, кто это? Соседка? — Она посмотрела на Веру. — Привет, соседка! Хочешь к нам? У нас весело!

— Нет, — резко ответила Вера. — Я хочу тишины.

Мужчина — Дима, судя по всему — посмотрел на блондинку холодно.

— Марина, отойди.

Его голос был низким, с хрипотцой, и в нём слышалась привычка командовать. Марина скривилась, но послушалась, отошла.

Дима перевёл взгляд на Веру. Смотрел долго, оценивающе, и Вера почувствовала, как напрягается под этим взглядом. Будто он видел её насквозь — все слабости, все страхи, всю усталость.

— Марина моя сестра, — сказал он ровно. — Вечеринку устроила она. Я только сегодня приехал.

— И поэтому я должна терпеть? — Вера скрестила руки на груди.

— Нет, — отозвался Дима. — Не должна.

Он развернулся, шагнул в квартиру. Через секунду музыка стихла. Вера слышала, как он говорил что-то Марине — голос жёсткий, недовольный. Марина протестующе взвизгнула, но Дима не отступал.

Он вернулся к двери, посмотрел на Веру.

— Вечеринка закончена. Извините за шум.

Вера моргнула, не ожидая такой реакции.

— Спасибо, — выдавила она.

Дима кивнул — коротко, без улыбки.

— Меня зовут Дмитрий Соловьёв. Живу здесь временно, у сестры. Если будут ещё проблемы, стучите — разберусь.

Он говорил так, будто предлагал деловое соглашение. Без эмоций, без вежливой мишуры. Вера не знала, как реагировать.

— Вера, — представилась она. — Соколова. Живу этажом ниже.

— Понял.

Молчание. Неловкое, тягучее. Вера чувствовала, как его взгляд скользит по её лицу — оценивающе, внимательно. Будто он запоминал. Или искал что-то.

— Ну... спокойной ночи, — сказала она, отступая.

— Вам тоже.

Дверь закрылась. Вера спустилась к себе, вошла в квартиру, прислонилась к двери спиной. Сердце колотилось — от злости, от напряжения, от чего-то ещё, что она не хотела признавать.

Дмитрий Соловьёв. Высокий, мрачный, с тяжёлым взглядом и шрамом на руке. Он смотрел на неё, как никто не смотрел раньше — будто видел всё, что она прятала.

И это бесило.

Наверху было тихо. Вечеринка действительно закончилась. Вера подошла к окну, посмотрела на двор. Подумала, что завтра переедет. Найдёт другую квартиру, подальше от шумных соседей и мужчин с тяжёлыми взглядами.

Но не переехала.

Потому что на следующее утро всё изменилось.