‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌Касаюсь губами лба – горит.

У него жар. Бог знает, где он провел предыдущую ночь. Куда его занесло с непутевой Наташей. А он после прививки…

Паника накрывает с головой. Бегу за своим градусником – детский увезли с остальными вещами. Пока измеряю, фиксируя его в объятьях, хватаю телефон – пропущенных одиннадцать, все от Гриши.

Открываю контакты, начинаю набирать номер единственной больницы в нашем городе.

Сообщаю всё быстро: нужен педиатр на дом, ребенку год и восемь, температура высокая, плачет, не успокаивается. Адрес такой-то.

Кладу трубку.

Богдан тихо постанывает, вжимается в меня. Я хожу по комнате, качаю, глажу по голове.

- Сейчас, маленький, сейчас доктор придет. Все будет хорошо. Потерпи, мой хороший.

Стук в дверь раздается через три минуты, я только успеваю достать градусник – тридцать девять, как я и думала. Иду открывать, Богдан на руках, ослабевший, вялый.

На пороге стоит и улыбается тот самый врач с кустистыми бровями.

- О, знакомые лица, – говорит и смотрит на Богдана.

- Так быстро?

- Я живу с вами на одной лестничной клетке, – он пожимает плечами. – Соседи, можно сказать. Мне передали вызов, ну и зашел, чтобы потом не возвращаться. Но могу и попозже, в обход, если желаете.

-Нет-нет, – впускаю его. – Проходите, пожалуйста, скорее.

Он проходит в коридор, снимает ботинки. Идет за мной в комнату, смотрит, как я пытаюсь с Богданом на руках застелить чистое полотенце на большую кровать, чтобы уложить его.

- Давайте-ка посмотрим, как наш герой, – он берет мальчика на руки. – Бабуля, ложку чайную несите.

Послушно семеню на кухню, хватаю маленькую ложку, возвращаюсь обратно.

- Так, открывай рот, покажи, что там... – ручкой от ложки, как шпателем орудует доктор. - Да, горло красное. Температуру мерили?

- Нет. То есть, да... Простите, я совсем растерялась и как будто все забыла. Богдан еще не болел так, мне даже спросить не у кого, что делать. Его мать уехала, и вот… - не знаю почему я так откровенна с этим мужчиной.

Он кивает, а затем поворачивается к внуку, ловко раздевает Богдана, осматривает, слушает. А сам поглядывает на меня:

- А вы, я смотрю, мировая бабушка. Все будет хорошо.

- Ну как же, – я сжимаю руки, чувствуя, как от понимания всего случившегося розовеют щеки. - Как оно может быть хорошо? Я осталась одна с ребенком. Мне его даже переодеть не во что! Наташа всё увезла. И я даже не знаю, куда, вряд ли она забрала все эти вещи с собой, но даже если… У нас даже памперсов нет!

- Вещи, – врач перебивает меня спокойно, – это самая маленькая проблема, которая должна вас сейчас беспокоить. Купите. Вы не знаете, у нас в городе есть Детский мир?

- Какой там? Только Дом Быта, – хмыкаю я. – Но там дорого, и качество ужасное. Наташа всегда заказывала все через интернет.

- Ну, раньше заказывала Наташа, теперь будете заказывать вы. А пока эти заказы придут, мальчику нужно что-то носить. – Он смотрит на меня внимательно, серьезно. – Бодики, штанишки. И подгузники нормальные, чтобы попа не прела. Знаете что? А напишите мне короткий список. Пока будете делать компресс, я сбегаю в этот ваш Бытовой Дом и всё куплю.

Я смотрю на него в изумлении.

- Как это – сбегаю? А работа?

Он хитро улыбается. И как будто даже моложе становится от этой улыбки.

- Ну, Ирина Евгеньевна, я вас умоляю. Что важнее, – говорит он, кивая на Богдана, который уже посапывает у него на руках, – спасение жизней или чтоб у этого мужичка ничего не сопрело? Ну, что вы стоите? – протягивает мне ручку из своего саквояжа. – Пишите свой список.

Переворачиваю записку, которую оставила мне Наташа и на обратной стороне начинаю по пунктам записывать:

- сироп от температуры

- подгузники

- крем для попы

- Штанишки, кофта с длинным рукавом размер 86

- Слушайте, я ведь даже не знаю, как вас зовут, – выдыхаю устало.